На прямом контакте, уже ничего не соображая, я интуитивно толкнула Гончую, и внезапно из моих пальцев по телу хаосита ударил темный туманный жгут.
Почти мгновенно я расслабила пальцы, остановив поток. Осталось только молиться, что в таком непосредственном касании к шкуре, клубах дыма от факелов и мигающем освещении газовых ламп никто не углядит странного дымка из моей руки. Гончая отпрянула, изумленно на меня глядя и этого короткого разрыва дистанции остальным гасовцам хватило для атак, которые не задели бы нас с Уго.
Шквал пси-энергии ударил со всех сторон, вспарывая пластины на шкуре, взрезая до глубоких ран, заставляя пузыриться и течь темную странную кровь. Осознав близость скорой кончины, тварь, хромая и скуля, бросилась обратно по коридору. Но под огнем в спину далеко не ушла. Подвернув одну из задних лап, она закачалась, сделала еще пару неуверенных шагов и рухнула на бок. Подбежавший старшекурсник, в котором я узнала Дагерта, встал над телом, для упора пошире расставив ноги и точно выстрелил ей в глаз, прекратив жуткое жалобное скуление, от которого болели уши.
Скорее всего именно о таких моментах пытался рассказать мне папа. Когда представляешь жизнь Стража, обычно перед глазами возникают величественные картины: наступающий ровный строй защитников Земли заставляет пятиться испуганных тварей, жители бросаются обнимать спасителей со слезами счастья на глазах. И уж точно я не представляла себе, как буду лежать на затоптанном полу в крови однокурсника, прижатая его неподвижным телом.
Ласкес показал себя редкостным засранцем, но в эту минуту я желала только одного — чтобы он остался жив.
Вокруг радостно шумели, радовались победе, звали тех, кто убежал, став жертвой магического воя. Я пыталась позвать Камачо, но из горла вылетали только жалкие хрипы — по-моему я сорвала себе голос."
"— Я не могу связаться с Сантаной, — раздалось надо мной. — Врача лучше не ждать. Да снимите же с нее Уго!
Дагерт выглядел уставшим и очень взрослым, совсем не тем веселым приятным парнем, которого пару дней назад я впервые встретила в коридоре.
— Райден, ты-то куда лезешь, у тебя же рука повреждена!
Внезапно становится легче. Вздохнув, я попыталась перевернуться на бок, мне осторожно помогают знакомые теплые руки, попутно вливая силы, возвращая фокусировку начавшего расплываться мира.
— О, Камачо, ты сияешь! А мы все в нулях.
