— Лучше скажите, джентльмены, с чего это вас пригнали в ГАС на полторы недели раньше расписания? Прямо с каникул должны были выдернуть, насколько понимаю.
— Именно, — звонко ответил стоявший чуть поодаль молодой человек, отличавшийся от всех худощавой комплекцией. — Вчера в ночь срочный приказ претора пришел. Собирались абы как, я свою девушку на море оставил и теперь любопытно мне — ради чего такая спешка. Что у вас произошло?
— Не имею права без разрешения риторов сообщать информацию, — я ответила серьезно.
Парни начали переглядываться, улыбки исчезли с лиц. — Вещи быстрее размещайте, вот что я вам скажу. Если вас вызвали, значит все… сложно.
— Ясно. До встречи.
Я моргнула, а рядом со мной уже ни одного старшекурсника не было. Никто даже не попытался остаться позаигрывать или поболтать. Им сказали «серьезно», и они мне поверили, отнеслись с уважением. В некотором замешательстве я зашла обратно в наш блок. Хм. Фыркнув, покачала головой. Оказывается, я уже отвыкла от нормального общения, без любопытства, настойчивых намеков и пренебрежения.
Я посмотрела влево и вправо, где в спальнях тихо спали мои сокурсницы. Девочки, вы удивитесь… Надо переодеться самой и разбудить остальных. Судя по приказу претора о срочном возвращении старшекурсников, вчера риторы подтвердили наши с Камачо подозрения насчет нарушения периметра.
Глава 5
Игрушечный прорыв, чтоб его
В листве пели птицы, сверху палило солнце, а на лавочках сидели старшекурсники и глазели на нас, вытянувшихся в шеренгу.
Они не перешёптывались, даже не особо переглядывались, лишь улыбались. На мой взгляд устрашающе.
— Вам повезло, зародыши, — обратился к первокурсникам Сантана, прохаживающийся вдоль нашей настороженно молчащей линии. Он был с голым торсом, я уже заметила, что старшие в ГАСе не любили маек. Его лысая голова задорно отражала свет, только что зайчики не пускала. Плечи бугрились и играли мускулатурой. Белоснежные зубы ритора скалились в весьма плотоядной улыбке. Разумом я понимала — это психологическое воздействие, но мурашки все равно бежали.
"
"На поляне, где нас собрали после завтрака, лежали три больших кучи с неизвестной амуницией, отдельно, у дорожки, стояла бадья с краской. Сантана долгую проникновенную минуту буравил нас немигающим взглядом и вдруг рявкнул:
— Вы поучаствуете в Прорыве.
Кто-то из наших закашлялся. Стоящий рядом со мной Мартин шумно сглотнул. Многие дернулись, отшагивая и ломая строй.
— Не трусим! — зарокотал ритор.
