– Жалеет, что не сможет прийти. Не хотела пропускать. И по-прежнему уверяет, что все это случайность – с таблетками. Однако нам всем очень плохо.
Что-то в ее голосе настораживает Генри.
– Что значит «нам всем»? Конечно, неприятное происшествие, но твоей вины тут нет.
Джен поворачивается к отцу.
– Вообще-то, может, и есть.
– О чем ты говоришь?
– Мы с ней повздорили перед телеобращением.
– Мы – это кто?
– Все мы. Я, Тим и Пол. – Голос Дженни дрожит. – Мы все были на нервах, с этой годовщиной. А вы без остановки ругались… Не знаю.
Мы отправились к Саре – договориться, чтобы посмотреть телеобращение вместе. И погорячились. Как с цепи сорвались.
– Дальше…
– Наверное, мы все переживаем, что не поехали в Лондон. Анна не осталась бы без присмотра.
– Не надо так думать, – говорит Генри.
– Но ведь все равно думаешь, правда? И парни снова насели на Сару: почему девочки не держались в клубе вместе, из-за чего разделились, почему она темнит…
Тут Дженни начинает плакать всерьез.
– Мы не хотели обижать Сару.
Мы просто сорвались. Я ведь отказалась от поездки из-за Джона и концерта – а теперь даже не встречаюсь с ним… Поверить не могу, что я так поступила. Тупого парня поставила выше собственной сестры. Мы чувствовали такую вину… за то, что не были там, в Лондоне. Но нельзя было валить все на Сару…
– И когда случился этот скандал?
– Накануне реконструкции по телевизору.
Вот почему она приняла таблетки, осознает Генри.
Барбара обхватила Джен руками.
– Понятно. Вот в чем загвоздка, милая.
Но вы не должны себя винить. Обсудите все это с Сарой, объясните, что не вините ее.
– Мы не виним. Действительно не виним. Мы только…
– Расстроены. Как и все. Я поговорю с мамой Сары – узнаю, когда можно ее навестить. И все уладить. А теперь вытри слезы и надевай новое пальто. Скоро начнут собираться гости. Я помогу тебе наладить отношения с Сарой, обещаю. Все будет хорошо. Нам нужно быть сильными сейчас, сегодня – ради Анны.
Генри смотрит на жену, недоумевая, где она научилась этому фокусу.
Всегда знает, какие слова найти для девочек.
Для девочек? Он сам вздрагивает от множественного числа.
– Помни, это ради Анны. Чтобы глядеть веселее, когда Анна вернется домой. Да?
Барбара утирает лицо Дженни салфеткой, и тут раздается звонок.
Генри, еще в носках, открывает дверь и обнаруживает викария в прорезиненной куртке и болотных сапогах.
– Входить я не буду. Грязь. – Священник улыбается. – Славно придумали с местами для сидения.
