Он не рассказал Салли, что иногда ощущает странное чувство в животе, разговаривая с Мел. Не страсть; этого больше нет. Просто чувство, которое напоминает совсем о других временах, о совсем другом Мэтью.
Уже три года, как он ушел из полиции, и, надо признаться, до сих пор пытается привыкнуть.
Мэтью нажимает кнопку, слушает гудки.
– Детектив-сержант Мелани Сандерс.
– Сколько кофе ты выпила?
– Мэтт?
– Я повешу трубку и перезвоню позже, если ты еще не получила вторую порцию кофеина.
Она смеется.
– Надеюсь, ты не будешь просить об очередном одолжении.
– Конечно, буду. Но обещаю: ты мне – я тебе.
– Как всегда, Мэтт. Сначала я тебе. А потом опять я тебе.
Теперь смеется он.
– Серьезно. Ты слышала о пропавшей девочке Баллардов?
– От коллеги. Кэти из нашей команды прикрепили к этой семье. Получаем новости из Лондона – когда столичных можно побеспокоить. То есть не часто. Между нами, инспектор на этом деле – просто мелкий задавака. А что?
– Кто-нибудь из семьи замешан, по твоим сведениям? Мама и папа вне подозрений?
– А тебе-то с какой стати знать?
– Просто так.
– Лучше не суйся, Мэтт. Всем нам известно, где…
– Не беспокойся. Если что-то будет для тебя, обещаю, вот те истинный крест…
– И пальцы за спиной скрестил.
Оба ненадолго замолкают.
Каждый раз, как они беседуют, Мелани пытается уговорить его передумать. Вернуться в органы. Она уверена, что это возможно, сколько бы воды ни утекло, и клянется, что, получив высокую должность, его дожмет. А Мэтт всегда оборачивает разговор в шутку, и в итоге они замолкают, дойдя до тупика.
Обоим все ясно. Она считает, что он растрачивает талант. А он боится слишком много об этом думать.
– Ладно. Я ничего тебе не говорила, Мэтт, но ходят слухи, что брак родителей не слишком счастливый. Чему тут удивляться… Впрочем, у родных есть алиби. Мы за ними лишь приглядываем. Инспектор – я говорила, что он снисходительный придурок? – нацелен на поиск парней из поезда. Между нами – напортачили, как всегда, в переговорах с европейскими коллегами.
– Так, значит, они за границей?"
"– Почти наверняка.
Здесь вообще никаких зацепок. Никаких улик и ничего полезного с камер наблюдения. Столичные обидчивы. Не сразу притормозили на границе. Однако телеобращение, приуроченное к годовщине, похоже, дало несколько звонков. Нам всего не говорят, но я поднажму. Надеюсь, скоро скажу больше. А тебе-то зачем?
– Ни за чем. Значит, скоро встретимся за кофе. Я тебе напишу.
– Ты действительно лезешь в открытое дело?
– Кто? Я?
Она смеется.
