— Никогда так про себя не говори, ты поняла меня? Никогда!
— А ты меня такой не считаешь?
— Конечно, нет!
— И не разлюбишь меня после этого?
— Нет! Как ты вообще могла такое подумать?
— Не знаю… Я боялась, что если расскажу тебе правду, ты больше меня не захочешь.
— Сумасшедшая, — обнимает меня крепко. — Я только тебя одну хочу. Только тебя одну люблю. Всегда буду любить.
Облегченно выдыхаю. Сползаю к Вите на пол и тоже заключаю его в объятия. Тихонечко всхлипываю в его плечо. Витя сжимает меня еще крепче, гладит по спине, затем опускает руку на животик и поглаживает его.
— Эта тварь должна сдохнуть.
— Витя, не ищи его! Пообещай мне, что ты не будешь это делать!
Молчит. А меня новая волна паники накрывает. Страшно представить, что Смолов найдет Марата и в этот раз убьет. Я больше не смогу пережить нашу разлуку.
— Витя, ради нашего ребенка, пообещай, что ты не сделаешь ничего из того, что может нас разлучить.
Хватаю ладонями его лицо, фокусирую взгляд на себе. Он не хочет обещать.
По глазам вижу, что не хочет.
— Как жаль, что я не убил его в тот раз. Лучше бы я сел за убийство, но с тобой бы ничего плохого не случилось.
— Не говори так. Мы сейчас вместе, Вить. Все трудности позади. У нас будет ребенок. Зачем это рушить? У тебя ведь нет справки от психиатра, тебя посадят за любое преступление.
Он падает лбом мне на плечо и обреченно скулит.
— Это я виноват, я не защитил тебя.
— Ты ни в чем не виноват, — обнимаю его за спину и глажу. — Никто не виноват.
Так получилось. Хорошо, что все закончилось удачно для нас. Надо переступить через это и жить дальше. Ради нашего ребенка.
Не знаю, кому говорю это: Вите или самой себе. Ведь я сама не могу переступить, забыть, избавиться от навязчивых мыслей и ночных кошмаров. Да даже не могу перестать оборачиваться на улице, хоть и заключила с Керимовыми сделку. Все жду, что они ее нарушат и придут за мной.
— Прости меня, любимая. Я тебя не защитил.
Его голос дрожит. Каждое слово дается Вите с трудом, выдавая, как ему сейчас тяжело после моего рассказа.
— Ты не виноват. Если кто и виноват, то только мой отец, который продал меня Керимовым в обмен на долю в заводах. Но он уже получил по заслугам.
Витя тяжело дышит мне в сгиб между шеей и плечом. Напряжен, зол. Я стараюсь успокоить его нежными поглаживаниями по спине и затылку, целую аккуратно в щеку.
— Я буду защищать и оберегать тебя всю жизнь, слышишь? Никому никогда не позволю тебя обидеть.
