— Нет, Даша, стой!
Смолов кричит что-то еще, но я его уже не слышу, потому что повесила трубку и спрыгнула со стула. Уходя, лишь успеваю заметить, как к Вите бросаются тюремные надзиратели, когда он пытается разбить окно.
Я не помню, как выхожу из сизо, как сажусь в машину к Эмме Фридриховне и охраннику. Не помню, как меня везут в клинику. Ничего не помню. Какой-то белый лист в голове. И только слова Вити на повторе: «Если ты сделаешь аборт и выйдешь замуж за Марата, я никогда тебе это не прощу, Даша».
«Я никогда тебе это не прощу»…
«Я никогда тебе это не прощу»…
И я себе тоже не прощу…
Возможность связно мыслить появляется только у двери в кабинет врача. Сердце бьется на тысячи осколков, душа наизнанку выворачивается, когда понимаю: вот сейчас все случится, сейчас я убью своего ребенка.
— Я с тобой не пойду, — врезается в сознание голос Эммы Фридриховны. — Разговаривай с врачом сама.
Растерянно на нее гляжу. А о чем мне с врачом разговаривать? Он же должен быть предупреждён и проплачен отчимом? Не успеваю задать вопросы, потому что немка распахивает дверь кабинета и подталкивает меня внутрь.
Глава 55. Согласны ли вы?
Полтора месяца спустя
— Затяни корсет потуже, — прошу Полину.
— Ты не сможешь дышать.
— Смогу. Затяни.
Подруга послушно выполняет просьбу, но все же затягивает не так сильно, как я хотела бы. Ладно. А то ведь и вправду не смогу дышать.
— Ты очень красивая, — грустно улыбается, оглядывая меня с головы до ног.
— Спасибо.
Со страхом поворачиваюсь к зеркалу и вижу действительно красивую невесту в роскошном белом платье.
Ткань подвенечного наряда расшита пайетками и настоящим жемчугом. Шлейф не длинный, но красиво тянется сзади. Волосы закручены кудрями и собраны в прическу. В нее вставлен золотой гребешок с сапфирами, из которого идет фата. На лице не осталось ни синяков, ни ссадин. Аккуратный макияж подчеркивает глаза и скулы.
Моя свадьба сегодня. Задержалась на три недели, потому что Марат не успел поправиться к первоначальной дате.
К слову, не так уж и сильно его избил Витя, как показалось сначала. Всего-то два ребра ему сломал и нос. Мой жених месяц полежал в больнице под пристальным наблюдением лучших врачей, и теперь по нему даже и не скажешь, что он был похож на отбивную. Только горбинка на носу выдаёт, что он был сломан.
— Все будет хорошо, — Полина сжимает мою ладонь.
Видно, что хочет как-то меня поддержать, но не находит правильных слов.
