Против моего отца и Керимовых все бессильны.
Это я во всем виновата, я впутала в это Витю. Знала ведь, что никто меня не отпустит. Я должна выйти замуж за Керимова и точка. А теперь пострадает не только Витя, но и наш ребенок. Накрываю ладонью рот, в котором все еще чувствуется вкус крови, и пытаюсь подавить громкий всхлип. В глубине души понимаю: у меня нет иного выхода, кроме аборта. Марат никогда не поверит, что это его ребенок, даже если у нас будет брачная ночь.
На телефон приходит сообщение от Стаса о том, что Витя в сизо.
Суд поместил его туда на два месяца. Моя истерика становится еще сильнее, чувство вины давит бетонной плитой. Да, Витя не должен был избивать Марата, но и я изначально не должна была начинать со Смоловым отношений. Надо было перебороть себя, свои чувства.
Вот только разве это было возможно? Когда нас обоих так тянуло друг к другу. Когда все мои мысли были заняты только им, когда тело откликалось на каждую вибрацию его голоса.
Мой громкий плач прерывает звук открывшейся двери.
От страха и неожиданности подскакиваю на кровати. В комнату входит Эмма Фридриховна с большим подносом в руках. Смеряет меня строгим взглядом.
— Ужин, — произносит всего одно слово, ставит поднос на стол и удаляется, закрыв дверь на замок.
За весь день я съела только хот дог, что мне купил Стас по дороге домой. Желудок больно сжимается и урчит. Сползаю с кровати и подхожу к столу. На подносе большая тарелка с жареной отбивной, рисом, овощным салатом. На другой тарелке три бутерброда с жирным слоем красной икры, порезанные фрукты и свежевыжатый гранатовый сок.
Слишком роскошный ужин для провинившейся пленницы.
Рядом с подносом замечаю кое-что еще. Какой-то крем в синей упаковке. Открываю ее и читаю инструкцию. Это мазь для быстрого заживления синяков. Чего это Эмма Фридриховна расщедрилась на такой ужин, да еще и на мазь? Впрочем, свадьба с Маратом через три недели, мне нужно иметь товарный вид. Интересно, поправится ли за это время сам Марат.
Принимаюсь уплетать еду. Я такая голодная, что съедаю все за две минуты.
После еды мажу лицо мазью и сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Будит меня Эмма Фридриховна.
— Завтрак, — снова всего одно слово и новый поднос на столе.
Ароматный омлет с помидорами, фруктовый салат, домашний йогурт, свежевыжатый апельсиновый сок и снова несколько бутербродов с икрой. Через двадцать минут немка опять появляется на пороге. На этот раз, чтобы сопроводить меня в мою комнату.
— Приведи себя в порядок.
