Этот микс чувств закручивается в воронку, охватывает меня полностью. Но я не остановлюсь. Я хочу. Я решила.
Витя нависает сверху. Опаляет лицо дыханием, заглядывает в глаза.
— Как и в случае с парашютом, назад дороги не будет, — предупреждает.
— Я хочу, — уверенно отвечаю.
Опускаю ладони на его щеки. Глажу мягкую щетину. Почему-то только сейчас неожиданно понимаю, что она совсем не колючая. И мне даже нравится, что Витя не бреется. Ему очень идет.
— Я все с тобой хочу, — продолжаю. — Прыгнуть с парашютом, лишиться девственности, получать оргазмы.
Ты говорил, что нормальные взрослые люди занимаются нормальным взрослым сексом. Я хочу заниматься им с тобой.
Откровения льются из меня рекой. Не жалею ни об одном сказанном слове. И повторяла бы их снова и снова, если бы Смолову это требовалось.
Не произнося больше ничего, он накрывает меня поцелуем и раздвигает мои ноги. В момент, когда переплетаем языки, Витя проникает в меня членом. Сразу упирается в стену, но не останавливается испуганно, как я, а двигается дальше.
Один толчок, второй; Третий чуть сильнее двух предыдущих — и стена рушится. Чувствую это, хоть и не испытываю боли. Ну разве что немножко неприятных ощущений.
Вот и все. Витя тоже это чувствует. Разрываем поцелуй, соприкасаемся лбами, шумно дышим. Тела пронизывает дрожь. Витя не останавливается. Просовывает руку мне под поясницу и продолжает двигаться, входить в меня членом. Обнимаю его спину, глажу, прижимаю к себе.
В голове ворох мыслей. От «господибожемой, я больше не девственница» до «я лежу под ним как бревно?».
Последняя мысль берет верх над всеми остальными, и я начинаю двигать бёдрами навстречу Вите. Хочу, чтобы ему понравился наш секс. Пускай я совсем неопытная и не умею и малой части того, что наверняка умеет пергидрольная Рита, но я все равно хочу доставить Смолову удовольствие не меньше, чем он уже доставил мне.
Витя ускоряется, наши губы снова встречаются. Целуемся. И именно в этот момент я чувствую полное единение со Смоловым. Мы одно целое. Связаны не только телами, но и душами.
Они переплелись невидимыми нитями — никогда не разорвать. Всецело принадлежу ему, а он мне. И так будет всегда.
Витя делает еще несколько толчков и разрывает поцелуй, падая лбом на постель рядом с моей головой. Кончает с громкими стонами, содрогается, при этом продолжая входить в меня до конца. Со всей силы обнимаю его за спину, прижимаю к себе так сильно, как могу.
Невозможно поверить в произошедшее. Как будто не со мной случилось.
