Но дает не ручку, стоящую в специальном ведерке на краю стола, а тянется к внутреннему карману пиджака и через секунду передо мной оказывается золотой стилус.
Смотрю на дорогую побрякушку с именными вензелями DK.
“Димитрий Кац” – расшифровываю для себя.
Думать, что у этого мужчины есть хоть что-то не эксклюзивное, было глупо.
Ощутив холодную тяжесть золотого метала в руке, не задумываясь, ставлю росчерк на документе. А подняв взгляд, замечаю, что Димитрий Иванович все так же внимательно смотрит.
Не могу понять, нравится ли ему то, что он видит, или, наоборот, вызывает брезгливость.
Бросает взгляд на мою косу, излишне длинную, потому что, когда я наклонилась за ручкой и подписывала, она упала на его стол.
Негигиенично, наверное, и я внутренне жду, что он велит мне отрезать волосы или закалывать так, чтобы подобных оплошностей не было. Слишком уж он заостряет свое внимание, рассматривает так, что я уже представляю, как он наматывает волосы на кулак, сдирая меня с места.
Вся его напряженная поза транслирует нечто до безумия агрессивное и направленное на меня.
– Будешь работать по графику двадцать четыре на семь, – наконец, нарушает повисшую паузу.
Сглатываю. Сжимаю в руках чужую ручку, и она неприятно жжет пальцы.
– Э-это как?! Я все время должна быть рядом с вами?! – ужасаюсь сей перспективе.
Я, конечно, понимаю, что меня берут на работу мечты.
Стать личным помощником Димитрия Каца – любая из претенденток, которые были в этом кабинете, удавилась бы за такую перспективу, но я не верю в удачу…
Для меня быть рядом с боссом – испытание.
Он будоражит чувства, невольно подпадаю под его мужское обаяние, у меня от него коленки дрожат!
Подтверждением того, что я и близко не в раю, служит его взгляд, которым он меня окидывает, словно ледяной водой окатывает.
Смотрит на меня, как на ребенка, который, вероятно, раздражает своей наивностью.
– Это означает – все время рядом… под рукой. В любое время дня и ночи.
По первому приказу, готовая для меня.
Приподнимает бровь надменно как-то, многозначительно, а я не могу понять, что упускаю…
– Ты ведь понимаешь меня?
– Я не понимаю ничего и дело не в знании английского…
Я слушаю глубокий насыщенный чувственными нотками голос и с каждым произнесенным словом перед глазами начинает темнеть.
– Хорошо. Объясню на пальцах.
В ужасе смотрю на мужчину. Я на гране того, чтобы хлопнуться в обморок.
