Человека, который лишал жизни других, который шел по пути смерти…
Он сидит за преступления, которые совершил, наказан заслужено…
Но…
Он мой отец и я хочу его увидеть, посмотреть в глаза…
Мои шаги отдаются эхом в сероватом непроницаемом коридоре, по периметру которого стоят охранники.
Здесь сидят особо опасные преступники. И мой отец не последний в их кругу.
Я не берусь его ни оправдывать, ни осуждать.
Для этого есть суд.
А я… я всего лишь дочь, в сердце которой до сих пор живет картинка.
Мужчина в дверях, оставляющий свою семью за плечами не потому, что не нужны, а потому что выбора нет.
И словно из подсознания выплывает другая картинка, та, которую я не помнила, та которая стерлась, но в эту секунду она оживает воспоминанием…
Застываю посередине пути, оглушенная яркой вспышкой:
– Как же так, Митя, Митенька… я же умру без тебя…
– Ты будешь жить, Ира. Я костьми лягу, но вы будете жить. Все, что у меня есть – это вы. Ты лучшее, что было в моей никчемной жизни. Моя Ира, та, что показала, каково это – иметь дом, где тебя ждут.
Ты открыла мне чувства, заставила поверить, что я могу быть просто человеком...
– Митя, останься! Я без тебя не смогу…
– Сможешь. Ради дочки, ради моего сына, которого носишь. Только так я вас сберегу. У меня нет выбора, любимая. Я пойду на все ради вас. Прости меня.
Рука матери в моих волосах.
Удаляющаяся широкая спина мужчины в армейских берцах."
"И осознание. Отец, который не обернулся, который вычеркнул себя из нашей жизни, подарил право на эту самую жизнь…
– Катрин, – крепкая рука сжимает мою ледяную дрожащую ладонь.
Обращаю растерянный взгляд на высокого блондина, сильного, жесткого. Мой. Надежный. Я научилась его понимать. С жеста, с взгляда.
У Димитрия есть душа. И как это ни странно, она наполнена светом, просто чтобы его увидеть, нужно пробиться через смог, скрывающий искру.
– Я справлюсь… все хорошо.
Принимает мой ответ. То, что привел меня к отцу, о многом говорит...
Тяжелую дверь открывают с противным лязгом, и я оказываюсь в помещении, которое разделено на две части прозрачной перегородкой, занимаю место, отведенное для посетителя.
Застываю и жду секунду, другую.
Дверь за стеклом также открывается, двое охранников с отсутствующими взглядами вводят в зал заключенного в оранжевой яркой робе, в кандалах, опоясывающих его по рукам и ногам.
Прирастаю к земле, хорошо, что сижу, не то упала бы.
Передо мной крепкий мужчина. Взрослый. Зрелый.
