Дочь человека, широко известного в определенных кругах, которого я послал на одно очень важное задание. Вы с братом единственный рычаг давления на Митяя Беспалова.
– Что? Я не...
– Да, Катрин. Моя часть сделки выполнена. Покушение на вас с братом вывело меня на всех, кто причастен. С этой минуты моя защита тебе не понадобится. Вы с братом в безопасности.
Пол уходит из-под ног. Жмурюсь и чуть не падаю. Хотя упала бы, если бы он меня не держал...
Повторяю страшные слова:
– Твоя цель?! Часть сделки?!
Губы дрожат.
В неверии смотрю в лицо, отчужденное, холодное и решительное.
Почему так больно?!
Мне воздуха не хватает. В меня играли, мной манипулировали, чтобы держать на крючке очередного убийцу?!
– Знаешь поговорку: хочешь спрятать, поставь на видное место?
Улыбается краешком губ, а зеленые глаза меня вспарывают. Они темнеют, чернеют и его рука на талии давит все сильнее, причиняя боль.
– Это жестоко… – сипом.
– Жестокость в моей крови, Катрин, неотъемлемая часть меня.
– Ты все продумал… Предвидел.
Заставил подписать… И так и не дал прочесть договор…
– Смышленая Катрин. Контракт, по которому я буду держать цель рядом с собой двадцать четыре на семь, добровольно, обеспечивая защиту – это лучше, чем запереть вас с братом где-то в подвалах. Согласись.
– Умно, господин Кац, и русский ты знаешь… ты ведь… в ту ночь, нашу ночь... я ведь на русском... а ты... ты понял все, что я кричала…"
"– Конечно, Катрин, я не могу не знать свой родной язык. Мой отец Иван Кац. Русский.
Фраза, произнесенная на чистейшем русском.
Без акцента.
Во всем ложь. Во всем какая-то дикая гениальная игра беспринципного злодея.
Смотрю в яркие кислотные глаза своего первого мужчины, того, кто вошел в мою жизнь, кто взял все, что можно и...
Почему мне кажется, что ему сейчас больно?!
Так же, как и мне?!
Почему в его взгляде вспыхивают странные блики. Они горят, как если бы у Димитрия был жар.
Тянусь, чтобы приложить ладонь к его лбу, но мою руку перехватывают, не дают коснуться.
Глупая.
Я просто хочу видеть чувства. Его чувства...
Но их нет.
– Все решилось, и я перестаю тебе быть нужной…
Голос у меня ровный, все выцветает, теряет краски. Наверное, так и ломается сердце, вдребезги от слов, из-за равнодушия того, кому оно напрочь не нужно.
Надо принять действительность. Я для Димитрия всего лишь пункт договора. Залог.
Картинка, наконец, сплетается воедино.
– Я для тебя всего лишь средство достижения цели, Димитрий… Я же сказала... Я – никто.
