До меня доносятся обрывки фраз, но я слишком увлечена игрой, не прислушиваюсь, все проходит мимо:
– Как?! Неужели ты настолько жесток?!
Всхлип доносится до меня, мама плачет?
– Не я... Ириша... не я жесток...
В висках боль. Я опять выпадаю и чувствую себя прижатой к чему-то горячему, железному и невероятно жесткому. Стальной запах. Знакомый. Успокаивает.
Словно парю и падаю, оказавшись на чем-то мягком.
– Вернись. Ко. Мне.
Голос. Приказ. Веки свинцовые. Не поднять.
Настоящее. Воспоминание.
Откуда фраза?
Грани реальности стерты.
– Ты не уйдешь, Митя!
Хриплый крик мамы и плачь.
– Должен.
– Не бросай… мы справимся. Я люблю тебя. Боже, как же я тебя люблю, Митенька…
Странные звуки из кухни. Ритмичные. Словно стол бьется об стену. В жестком размеренном ритме.
– Ненавижу тебя, проклятого! Уходи! Убирайся отсюда!
Жалобный женский крик... стон... Мой? Чужой?
Не знаю. Я в межмирье. Застыла между своим настоящим и прошлым, меж размытых граней, что сплетаются, унося меня вдаль.
Телефонная трель.
Голос. Жесткие интонации. Обрывки фраз.
– Зарвался. Ривз.
– Это уже не только твоя война. Мое тронули. Мое. Тайгер.
Жадные губы на моей скуле скользят влажно, горячо, оставляя след, ведут к шее и ключицам.
Горячие руки откидывают мои волосы, проводят по ледяной коже, очерчивают изгиб.
– Вернись ко мне.
Что за сны?!
Перед глазами опять наша квартира. И чувство защищенности. Хочу туда. Там спокойно.
– Домой… хочу…
Выдохом скатывается с сухих губ. Ощущение чужого-родного дыхания в ответ.
Близко. Так нестерпимо близко, что губы покалывает.
– Уже, малышка.
Выныриваю из омута и сажусь на кровати.
Не могу понять, приснилось ли мне все или было явью. Нахожу себя не в своей спальне. Осматриваю ссадины на коленях – не привиделось. Все было. Все реально.
Закрываю рот рукой из-за рвотного позыва.
Перед глазами страшные кадры чужих смертей…
Щупальца страха заползают в сердце, опутывают и в памяти всплывает взгляд. Потусторонний изумрудный взгляд мужчины, готового убивать.
Почему?
Что я ему сделала?
Кому вообще нужна?!
Или меня посчитали девушкой магната и решили продавить его через слабость?!
У Димитрия их нет. От слова совсем.
И почему брат предупреждал о нем?! Почему считал его опасным?! И где Федька, черт возьми?!
Одни вопросы. И каждый как удар кувалды по вискам.
– Эти игры не для меня…
Соскребаю себя с кровати, возвращаюсь в свою комнату.
Я не могу больше оставаться здесь. В этом доме. С этим мужчиной.
