– Призрак! Что это, мать твою, было?! Кто и как пробил брешь в защите?! Как ты проморгал, что люди Коула пожаловали?!
– Под контролем аэропорт и все дороги, ведущие в город. Босс. Никто не прилетал, но... это не все плохие новости.
– Ты сейчас шутишь?! Что еще произошло?!
– Хакер бортанул охрану и ушел от хвоста.
– Где пацан?
– Ищут его.
– Лучшие, вашу мать, рекруты! Лучшие! Как можно было так лохануться?!
– Парнишка проблемный. Охране жестких полномочий ты не давал. О ценности детей Беспалова знали только мы с тобой, Димитрий.
Никто не понимал, кем являются наши подопечные...
– Твои оправдания, Марк, мне на хрен не сдались! О твоем наказании мы поговорим позже. Сейчас – носом землю рыть. Найти. Они взяли Катрин! Рвать каждую тварь, которая причастна, на лоскуты.
Руки сжимаются в кулаки.
– Здесь местная братва подсуетилась, Димитрий. Никак иначе. У меня все авиаперелеты под контролем. В эту глушь никто, кроме нас, не залетал, никто не перекидывал отряд бойцов. Это серьезная операция. Подготовленная.
Оружие подогнать, людей – затратно и требует времени. Мы бы подобное прознали. Рекрутировали бойцов здесь. Это местные. Все на это указывает.
Вскидываю брови.
– Живые есть, кто-то подбитый остался у нас?
– К сожалению, все трупы. Не допросить.
– Вот это уже лажа.
– Наши тачки были выведены из строя. Подготовились, говорю. Мы потеряли время. Преследование ничего не даст. Все концы в воду. Будем ждать шантажа. Если это Вермонт Коул, то он пренепременно попытается надавить на Беспалова.
У него теперь флэш-рояль на руках. Грех не воспользоваться.
Внутри клокочет злость. На себя. На охранников.
И под ребрами странное чувство. Не от пулевого.
Девчонка. Перед глазами. Моя малышка.
Катрин никак не должна была стать предметом шантажа. Слишком многое на кону. У меня всегда есть план “Б”.
На Беспалова никто не должен давить и…
Я должен был ее ликвидировать...
Коул слишком сильный игрок, чтобы отдавать ему такой козырь.
Впервые. Сработал стоп-кран. И я, привычной пулять без запинки, остолбенел.
"
"Димитрий Кац был взращен лучшим из убийц. Иван Кровавый не знает жалости. Из меня это чувство выдавливали так же бескомпромиссно, жестко, с особой жестокостью.
И только мать, Аврора, может повлиять на непоколебимость родителя, только этой хрупкой женщине удавалось проникнуть под броню и заставить зверя отступить... ненадолго, пока она рядом.
Но на полигоне ее не было.
Отец муштровал и натаскивал бойцов и первое правило – стрелять на поражение.
