Смущенно отрывает от меня взгляд, спохватывается и пытается завернуться в одеяло.
– Я не готова…
Шепчет, пытаясь отползти, но глаза блестят и говорят другое.
Быстро ловлю свою малышку. Ласкаю.
Мне нравится ее нежная кожа, сейчас раздраженная от моих ласк.
Было пару раз, делал такое чисто для изучения, но здесь другое. Наклоняюсь и целую ключицу. Чувствую, как вся подставляется под ласки. Под моими пальцами бешеный стук ее сердца. Прижимаюсь губами, прокладываю поцелуи по нежной коже, жадно глотаю ее вкус, трогаю, открываю ее.
Тянется, чтобы прикрыться. Пресекаю. Мечу ее своими следами, оставляю на алебастровой коже отпечатки своих пальцев и щетины.
Рычу, когда пытается спрятаться. Бессвязно что-то бормочет срывающимся голосом, хриплым и таким сексуальным.
Тело выкручивает от спазмов дикой похоти.
– Дима… – наконец, постанывает мое имя.
Словно огненной лавой по мышцам простреливает. Порву к чертям. Разорву.
– Дима…
Опять шепчет мое имя, и я только от этих интонаций чуть не сдыхаю.
Вертит головой по подушке, инстинктивно тянется ко мне. Катрин совсем ничего не умеет и у меня сносит крышу от понимания, что это тело уязвимо и открыто только для меня.
Усилием воли отрываю свои губы от нее и смотрю на ее рот, влажный от слюны. У меня скулы сводит от дикой жажды попробовать ее, как сладость. Болезненное желание, идущее в противовес всем моим принципам.
Зацепила. С первого взгляда. Нет, не так. Зацепила с той секунды, как попалась на глаза ее фотография.
Казалось бы, ничего особенного.
Симпатичная. Совсем не то, к чему привык.
Тяга. Сумасшедшая тяга к малышке. К ее губам зарождается, и я сдавливаю эти уста пальцами.
Что-то со мной происходит. Я не знаю, чего больше хочу: рвать ее в клочья или зацеловать всю.
Хрупка. Нежная. Пытаюсь успокоиться. Дышу. Контроль дыхания важен. Это то, что может помочь не упасть с обрыва.
Почти возвращаю себе самоконтроль, как маленькая зараза кусает зубками внутреннюю сторону моей фаланги, которая замерла на ее губах.
Снос башки и тормозов. Хочу, чтобы ей было хорошо. И это тоже для меня новость."
"Подается мне навстречу, пальцами впивается в простыни. Прикрывает глаза, отвечает, жмурится, запрокидывая голову.
Дарит себя без остатка.
Сколько в ней чувственности.
Отдает себя на съедение, на заклание.
– Это… невыносимо…
Выдыхает хрипло и ногтями проходится по моему торсу, оставляя борозды.
В шоке смотрит на свои же следы на моем теле. Ловлю ее ошарашенный взгляд.
