– Позвольте вашу ручную кладь, – опять улыбчивая девушка возникает передо мной, и я выдыхаю:
– Спасибо.
Что я здесь делаю? Зачем такой акуле мои скромные услуги переводчика? Да и не к месту я тут. Марк же едет с Кацем...
Остаюсь посередине широкого прохода, жду распоряжений своего босса, но он не отрывает взгляда от документов, напрочь забыв о такой мелочи, как собственная нерадивая помощница.
– Мы скоро влетаем, займите, пожалуйста, свое место, – опять трелью высокий голос бортпроводницы.
Рассматриваю в растерянности приклеенную улыбку и читаю в красиво подведенных глазах немой вопрос.
Что здесь делает эта деревенщина?!
Именно этот слегка язвительный взгляд подстегивает меня на необдуманную глупость, и я двигаюсь в сторону Каца, нагло сажусь напротив, вздернув подбородок, демонстрируя, что я здесь на особых правах."
"Мое действие, наконец, заставляет большого босса обратить внимание своих задумчивых глаз на мельтешение за столом, который разделяет нас.
Он окидывает меня коротким взглядом, но не делает никаких замечаний, что позволяет мне выдохнуть, а стюардессе поджать губы.
Если бы Кац сейчас приказал мне пересесть – это было бы полным моим фиаско.
Зеленые глаза опускаются к документам, и Димитрий сдвигает брови на переносице, углубившись в текст.
– Прошу пристегнуть ремни. Время полета до пункта назначения четыре часа. Погода в Москве обрадует теплом и солнцем. Редкость для столицы.
Слышу в динамике голос капитана и выдыхаю.
Мой босс сосредоточен, занят решением проблем.
А меня гложет сомнение. Кусаю губы и, наконец, я решаюсь, пока мы наедине, пока кресло рядом с магнатом пустует.
Делаю вдох и понимаю, что будь что будет, даже если после того, как Димитрий уедет, меня убьют, я не предательница.
– Мистер Кац, я должна вам сказать.
Отрывает взгляд от бумаг, фокусируется на мне, ждет.
Один вдох и я прыгаю в пропасть, понимая, что всецело доверяю себя этому мужчине и его решению.
– Еще в тот день, когда вы выбрали меня в помощницы, мне было сказано, что я должна не все документы вам показывать, но сообщать о всех ваших решениях Олегу Петровичу.
И сегодня… он позвонил и потребовал, чтобы я была исполнительной и заботилась о “всеобщем благе”...
Отнимаю взгляд от своих рук, сталкиваюсь с холодным лицом и не понять, что думает.
– Я ничего ему не говорила…
Проясняю, совсем теряясь, сбиваюсь с мысли. Сложно признаться в том, что тебя подстрекают к корпоративному шпионажу.
Его молчание угнетает.
