– Федя, ты понимаешь, что это преступление? Понимаешь, что у магната охрана и ты не знаешь этих людей и что они могут сделать, если ты узнаешь то, чего знать не должен?!
– Ясен пень, у него все на уровне, мне пришлось конкретно повозиться, чтобы пробить защиту, там такое стояло…
– Федя! Услышь меня! Так нельзя, понимаешь?! – голос дрожит, и я проговариваю слова полушепотом, опасаясь, что нас услышат.
Гениальный мозг моего брата двигается в сторону преступлений. И я не могу остановить его свободное падение в бездну.
Не нравится моя отповедь. Красивые скулы натягиваются, желваки начинают ходуном ходить.
– Димитрий страшный человек, жестокий и решительный! Не провоцируй его!
– Он тебе нравится, Елецкая, скажи честно?!
Вдруг спрашивает брат, смотрит на меня исподлобья.
– Сдурел?! Он мой начальник!
– А что мешает перепихнуться? Ты слишком дерганая. Вижу же, что между вами искрит.
– Заткнись, Федор, вот сейчас молчи, иначе мы с тобой договоримся!
Брат резко поднимается, бросает на меня еще один нечитаемый взгляд.
– Будь с ним осторожнее, Елецкая, и держись подальше. Такие системы безопасности имеют люди, которым есть что скрывать.
– Куда ты и когда вернешься?!
Кричу в широкую спину."
"– На занятия. Я теперь пай-мальчик. Потом, может, с ребятами зависну, короче, все пучком, систер, я просто хотел понять, к кому попал и что ждать. Проба боем. Не грузись так. На этом все.
Шлепаю нож на доску в отчаянии, что мне делать с Федькой?!
Телефон звонит. Отвечаю:
– Алло.
– Мисс Елецкая, вы пропустили завтрак.
С вами все в порядке? Вы здоровы?
Прикрываю глаза.
– Все хорошо, Седрик. Я здорова, просто адаптируюсь сложно. Прошу меня простить.
– Не мне вас прощать, мисс Елецкая, – слышу отстраненный голос мажордома. – Вообще-то изначально я вам обрисовал ситуацию. Вы завтракаете и ужинаете с мистером Кацем. Все вопросы относительно отгулов также решаете с ним.
– Впредь подобного не повторится, Седрик.
Отвечаю как можно более спокойно и отключаю телефон.
Принимаюсь за несчастную капусту, изрезаю ее для борща с такой силой, словно хочу выместить на ней всю злость.
Когда режу лук, слезы текут ручьем, конечно же, это из-за паров!
Никак не из-за странного чувства, что давит на виски тревогой.
Только из-за лука…
Не из-за того раздрая, что творится в сердце. Чувствую себя как в ловушке и мои чувства…
Они болезненные, неправильные и адресованы мужчине, для которого я ничто.
Всхлипываю, вытираю нос тыльной стороной ладони, в которой зажата холодная сталь.
