В начале июля взамен устаревших истребителей И-15 бис, которые не с лучшей стороны проявили себя в первых боях, на вооружение стали поступать новейшие И-153, прозванные «Чайками». По силуэту этот биплан был похож на И-15 — особенно когда не убирал шасси, — но заметно превосходил его в скорости и вооружении, ничуть не уступая в маневренности. И вот, в середине июля, во время первого боевого вылета, в котором участвовали 12 новых машин, решено было устроить японцам ловушку. Я видел все собственными глазами — нашу эскадрилью подняли на прикрытие «Чаек», но поначалу мы держались позади и выше, невидимые на фоне солнца, а И-153 стали барражировать вдоль границы, выманивая на себя неприятеля.
И японцы клюнули на приманку — должно быть, они приняли «Чайки» за тихоходные И-15, которые привыкли считать легкой добычей, и бросились на перехват. «Чайки» повернули назад, притворяясь, что пытаются избежать боя и спасаются бегством, а на самом деле заманивая самураев вглубь своей территории.
Здесь они вдруг развернулись навстречу преследователям, резко увеличили скорость, взмыли вверх и с полупереворота стремительно атаковали врага. Японцы были застигнуты врасплох, потеряв в первые же секунды боя треть машин. На помощь им поспешила свежая группа истребителей — и угодила под удар нашей эскадрильи, которая свалилась на них сверху, со стороны солнца. Вместе с летчиками «Чаек» мы зажали хваленых японских асов так, что небу стало жарко, — наши истребители великолепно дополняли друг друга: И-16 превосходили самураев на вертикалях, а «Чайки» — на горизонталях, так что господство в воздухе теперь стало полным.
Обломки сбитого японского самолетаВпоследствии наши товарищи еще не раз повторяли этот прием — «Чайки» подходили к линии фронта с выпущенными шасси, чтобы больше походить на старые И-15, а когда неприятель, приняв их за легкую добычу, пытался атаковать — убирали шасси, давали форсаж и сполна использовали свое преимущество в скорости и маневренности…
И-16 после вынужденной посадки"
"Впрочем, всего этого я уже не застал.
12 июля, во время очередного боевого вылета, сразу после того, как сбил седьмой по счету японский истребитель, я сам попал под пулеметную очередь. Разрывная пуля угодила мне в правую ногу, но, к счастью, не взорвалась. Помню сильный удар, от которого стопа соскочила с педали; помню, как горючее из перебитого бензопровода хлынуло мне в лицо, заливая очки.
