Между собой они говорили свободно, но чужакам отвечали односложно, словно опасались, что малейший дружеский жест может обернуться губительными последствиями: чужак решит, чего доброго, будто ему все дозволено, окрутит их дочерей, вотрется в семьи и растащит скопленное за долгие годы добро. Они пообедали принесенными из дома бутербродами. Оба жевали беззубыми деснами, а вставные челюсти вынимали ради удобства и заодно из желания сберечь. Потом они попросили пышную девицу за стойкой налить им по стакану воды.
– На народишко из Торна это похоже, – усмехнулся Брейсгердл, щедро наливая воду из крана. – Они там все слишком жадные, а потому сплошь трезвенники.
Колокольчик мистера Саймона Миллза призвал жюри занять свои места. Двое из Торна торжественно вставили на место челюсти и вошли в зал, полные решимости обвинить в предумышленном убийстве кого угодно, кроме членов собственного тесно сплоченного клана.
Присяжные уже осмотрели тело покойного, которое, как и в 1847 году, выставили с этой целью в притворе церкви.
Они слышали показания судебно-медицинского эксперта, доктора Гриффитса, и ужаснулись при мысли, что источником смерти мог стать ром. Долгие месяцы потом никто из побывавших в тот день в «Лошади и жокее» не брал в рот даже капли этого напитка. Жертву опознали несколько свидетелей. Нашлось много желающих выступить в этой роли и помочь правосудию в обмен на возможность взглянуть на труп. Супруги Брейсгердл и Литтлджон описали события, предшествовавшие смерти Трехпалого, а один из очевидцев, водитель грузовика, подтвердил их показания и удалился, крайне недовольный тем, что его вызвали аж из самого Лидса ради крохотной, почти бессловесной роли.
Суперинтендант Хауорт и мистер Миллз долго совещались перед началом заседания и договорились отложить повторное разбирательство без подробного допроса полиции, поэтому о бутылке с ромом на дознании говорилось мало: заслушали лишь показания инспектора Росса о двух пустых фляжках. Между тем Хауорт, чья хромота не осталась незамеченной, ловил на себе сочувственные взгляды публики.
Литтлджона разглядывали с любопытством и даже с гордостью. «Похоже, Хаттеруорт становится знаменитым, если в дела местного правосудия вмешивается человек из Скотленд-Ярда», – читалось на лицах зрителей. Однако двое присяжных из Торна смотрели на инспектора с подозрением и враждебностью, как на мошенника.
Мистер Миллз заявил о своем намерении отложить дальнейшее разбирательство.
