Вот почему Литтлджон отправился под Рождество в Хаттеруорт, то ли деревню, то ли городок, где поселилась его жена. Десятидневный отпуск, что так долго откладывался, наконец наступил, и инспектор радовался, словно мальчишка на каникулах, пока не очутился в гнетущей чернильной темноте Стокпорта.
Локомотив дернулся, вагон тряхнуло, и это вывело Литтлджона из задумчивости. Луч света из проезжавшего мимо товарного состава на мгновение осветил купе, и инспектор понял, что не один. Напротив в углу съежилась еще одна темная фигура.
Пассажир, наверное, спал. Литтлджон не имел привычки навязывать людям свое общество или заговаривать с незнакомцами, но одиночество и ощущение потерянности заставили его обратиться к попутчику:
– Этот поезд идет до Уотерфолда?
Ответа не последовало.
Спит, подумал Литтлджон, и тотчас интуиция подсказала ему, что это не так. Сам не зная почему, он чувствовал, что в темноте глаза незнакомца открыты.
– Ну и черт с тобой, старый грубиян, – проворчал себе под нос детектив.
В странной атмосфере погруженного во тьму купе его собственный голос звучал глухо и зловеще. Литтлджон ощущал себя отрезанным от остального мира. Вокруг него в городе множество людей радовалось наступлению Рождества, насколько это было возможно при подобных обстоятельствах. Семьи собирались тесным кругом в своих освещенных комнатах, отгороженные друг от друга беспросветной чернотой ночи. По какой-то причудливой ассоциации Литтлджон вдруг вспомнил, как он еще мальчишкой читал стихи на рождественском вечере.
Отдельные строки показались ему вполне подходящими к случаю. Хотя с того дня прошло немало лет, он радостно просиял.
О одиночество! Где то очарованье,Что покоряло стольких мудрецов, тебя познавших?Лучше дни влачить в страданьях и тревогах,Чем царить в ужасном этом месте[2].Горькая ирония этих слов подстегнула фантазию Литтлджона. Он тихонько рассмеялся и внезапно почувствовал облегчение. А как там дальше?"
"Здесь, вдали от людей, одномуСуждено мне окончить свой путь;Сладкой музыки речи людской мне вовеки не слышать.
Молчу. Меня собственный голос страшит.– Вы что-то сказали? – раздался из угла слабый старческий голос.
Литтлджон вздрогнул: неужели так увлекся, что начал декламировать вслух?
– Если вы что-то говорили, вам придется повторить погромче. Я немного глуховат, – прошамкал попутчик, нещадно искажая слова и глотая целые слоги.
– Я лишь спросил, идет ли этот поезд до Уотерфолда.
– Что? Говорите громче.
