Я лишь навожу справки о нынешнем владельце фирмы «Читти, Маллинер и Пасси», некоем мистере Дженкинсоне. Вы можете мне что-нибудь сказать о нем?
Мистер Пивер взял с полки справочник и принялся внимательно изучать его сквозь массивные очки с толстыми линзами. Бедняга страдал катарактой, и тому, кто смотрел ему в глаза, казалось, будто он заглянул в озерцо, куда бросили камень, – подобный оптический эффект создавали очки. Бухгалтер старательно водил пальцем по столбцам с именами.
– А-а, вот то, что нам нужно.
Теодор Дженкинсон, действительный член ассоциации с тысяча девятьсот восьмого года. Довольно давно. Его первый наниматель – Джеремайя Титмусс, гибкий график работы, Трентбридж. С тысяча девятьсот восьмого года по тысяча девятьсот четырнадцатый год. Затем он на время исчез. Возможно, его призвали в армию. Так, так… вот он снова появился в списках 1932 года как единственный владелец «Читти, Маллинер и Пасси». Славная была фирма в былые дни, но партнеры умерли один за другим, и в конце концов их наследники продали то, что от нее осталось, мистеру Дженкинсону.
Работы у него не слишком много, насколько я слышал. В основном аудит благотворительных организаций.
– Большое спасибо, мистер Пивер. Вы очень мне помогли. Мой визит вы сохраните в тайне, правда? Значит, мистер Дженкинсон начинал карьеру в Трентбридже?
Мистер Пивер подтвердил это, обменялся рукопожатием с сержантом, предложил обращаться в ассоциацию по любым вопросам и заверил, что с радостью поможет полиции.
Он проводил детектива восхищенным взглядом, но мощные линзы исказили выражение его глаз: казалось, взор его горит свирепостью и злобой. Кромвелю оставалось лишь теряться в догадках, что же в действительности у мистера Пивера на уме.
Закончив эту часть работы, сержант Кромвель отправился в кафе, заказал два яйца пашот на тостах, пончик, чайник с чаем и большое мороженое-ассорти, а пока заносчивая молодая особа готовила заказ, успел позвонить в гостиницу «Колокол» в Хилари из телефонной будки.
Хозяин гостиницы сообщил, что Литтлджон вышел в неизвестном направлении, и в ту же минуту разочарованному сержанту принесли первое блюдо. Официантка смерила его свирепым взглядом за то, что осмелился покинуть столик. Кромвель осторожно приподнял тонкий яичный белок на тосте, и лицо его посуровело. Оба тоста под яйцами пашот обгорели до черноты, а надменная девица даже не попыталась соскрести горелую корочку.
