Уиньярд сидел в кресле у камина в позе человека, сломленного отчаянием. Адвокат обратил сердитое лицо к новоприбывшим.
– Не хватало только прихода полиции, чтобы довести до конца чертову клоунаду, которую я наблюдаю вот уже много дней. Как бы мне хотелось, джентльмены, чтобы вы пришли арестовать эту глупую Сару Расселл и этого балабола-псалмопевца Торнбуша!
Удивленные таким приемом детективы вопросительно уставились на мистера Брасси. Лицо его побледнело от гнева, худые руки яростно жестикулировали, а похожие на парик волосы торчали во все стороны.
Сейчас он, как никогда, походил на драчливого воробья после жестокой драки с соперниками за хлебные крошки.
– Добрый день, джентльмены, – простонал Уиньярд, подняв багровое лицо. Губы у него пересохли, он буквально обливался по́том.
– Мало нам других забот, так еще эти осложнения, – рокотал Брасси, клацая фальшивыми зубами. – Мы только что обнаружили, что завещание, суть которого я пересказал вам на днях у себя в конторе, вовсе не последняя воля моей покойной клиентки.
Его лишает силы более поздний документ, написанный мисс Тидер собственноручно в прошлый понедельник и заверенный подписями Сары Расселл и этого мерзкого Торнбуша. Мы узнали о нем час назад!
Олдфилд в замешательстве пригладил волосы, а Литтлджон тихо присвистнул.
– Да уж, тут только и остается, что свистеть. В жизни не слышал подобного вздора. В порыве досады на мистера Уиньярда, что присутствует здесь… – При этих словах сокрушенный миссионер испустил стон.
– …мисс Тидер решила изменить завещание. Вместо того чтобы посоветоваться со мной, а именно так ей и следовало поступить, она тщательно переписала свою копию документа, что хранился у меня, однако внесла в него изменения. Новое завещание повторяет предыдущее за тем лишь исключением, что Уиньярд лишается наследства, а его доля отходит Евангелическому союзу. Вы только представьте!
– Но чем я провинился, что такого сделал, чтобы со мной обращались подобным образом, презирали меня и унижали? – горестно взвыл Уиньярд, обращаясь к присутствующим.
– Разумеется, мистер Брасси, – вмешался Литтлджон, – вас должны были уведомить об этих изменениях если не до, то сразу после смерти мисс Тидер. Расселл знала о новом завещании, и ей следовало предупредить вас.
– Это меня больше всего и возмущает. Будь моя воля, эта девица и ее приятель святоша не получили бы ни пенни.
