Служанка открыла инспектору дверь и проводила его в гостиную, где он остался ждать прихода Уиньярда. В комнате было душно и пахло сыростью. На стенах висели две массивные картины. Повсюду во множестве расставлены были фотографии в рамках. На бамбуковых столиках и другой мебели в викторианском стиле лежали в строгом порядке альбомы, переплетенные подшивки религиозных журналов, нравоучительные романы, стереоскоп и стопка пластин к нему. Обстановку составляли обитый плюшем старый мебельный гарнитур с софой и громоздкий сервант.
На спинках кресел красовались салфетки, на диване – кружевные подушечки, на серванте – блюдо с искусственными фруктами и уродливые вазы с бумажными цветами. На этажерке и полке над камином теснились всевозможные статуэтки и безделушки – вероятно, сувениры. Маленькие солонки, кувшинчики, чашки и блюдца, украшенные гербами. Стаканы из цветного стекла, костяные кольца для салфеток и ножи для разрезания бумаги с названиями курортов, где их приобрели. Стеклянный шар с домиком и церковью внутри – если встряхнуть такой шар, в нем поднимется снежная буря.
Литтлджон встряхивал игрушку, когда открылась дверь и вошел преподобный Этелстан Уиньярд с визитной карточкой инспектора в руке. Он вяло пожал ладонь детектива.
– Инспектор Литтлджон. Ах да. Садитесь, пожалуйста. Можете курить, если хотите. Моя кузина никогда не позволяла курить здесь, но запах табака пойдет только на пользу этому дому.
Литтлджон выразил Уиньярду соболезнования.
– Очень печально, – кивнул преподобный. – Настоящая трагедия.
Вы можете рассчитывать на мою помощь: я сделаю все, чтобы предать суду чудовище, совершившее это злодеяние.
Уиньярд был высоким плотным мужчиной. Литтлджон окинул его цепким взглядом: волосы темные, лоснящиеся; загорелая кожа; лицо грубое, с крупными чертами; глаза карие, с красноватыми белками. Казалось, толстые губы преподобного не отвисают только благодаря громадному усилию его воли. Для миссионера, несущего Слово Божие жителям южных морей, этот человек неплохо сохранился. Он явно умел позаботиться о себе и о своем желудке!
Мистер Уиньярд держался настороженно.
Какие-то мысли занимали его внимание, что-то его тревожило – Литтлджон это чувствовал.
– Насколько я понимаю, сэр, вы ближайший родственник мисс Тидер, и потому, вероятно, пользовались ее особым доверием. В ходе расследования нам стало известно, что в прошлое воскресенье она написала и отправила вам письмо, а утром в день своей смерти ждала вас в придорожной чайной на Эвингдон-роуд.
