Я собирался жениться на ней и остепениться, осесть в деревне, вести тихую жизнь, но сегодня она разорвала помолвку. Бетти узнала о сигаретах с наркотиком – разумеется, после того как вы затронули этот вопрос. Вдобавок, думаю, миссис Конгрив рассказала ей о носке, когда принесла днем белье. Эти носки купила для меня мисс Кокейн. Вот почему, когда я зашел к ней час назад, она заявила, что считает меня убийцей Уолла и не желает больше видеть. Конечно, я мог бы убить ее. Но какой в этом смысл? Я больше не в силах убивать.
Хотелось бы посчитаться с тем жалким докторишкой, живущим по соседству, через дорогу. Он видел, как Бейтс входил ко мне вечером накануне убийства: осветил его фарами, когда проезжал мимо моего коттеджа, потому и заметил. Позднее Китинга вызвали осмотреть тело, извлеченное из колодца, и он узнал в нем ночного посетителя. Он не пошел в полицию, но явился сюда. Китинг пропил все свое состояние и нуждался в деньгах. Он потребовал плату за молчание. Я не мог допустить, чтобы над моей головой вечно висела угроза.
Доктор заслужил кару. Я собирался дать ему стакан отравленного виски, затем отвезти его в лес и там оставить. Сказать по правде, я попал в скверное положение. Мне всегда удавалось выпутываться из неприятностей, но разрыв с мисс Кокейн лишил меня желания бороться, инстинкт выживания притупился…
Он замолчал, лицо его исказила странная гримаса. Казалось, он ожидал нового спазма боли, но ничего не произошло. Райдер продолжил свою исповедь, однако начал понемногу терять самообладание и четкость мысли.
Он достал платок и вытер дрожащей рукой губы и лоб."
"– Я должен спешить. Не могу же я говорить целый день. Осталось не так много времени… Я обосновался в деревне, устроился со всеми удобствами. Даже собирался жениться и отойти от дел. Мое ремесло позволило мне сколотить порядочное состояние… впрочем, вам об этом известно, Литтлджон… я мечтал о мирной уединенной жизни. Я занимался бы садом и уделял время своему увлечению – химической лаборатории. Старый Уолл возражал против моей женитьбы на мисс Кокейн.
Он с самого начала невзлюбил меня. Считал бездельником и дилетантом. Это была безотчетная неприязнь.
Вскоре на сцене появился Бейтс. Он оказался на мели и был настроен решительно. Прежде Бейтс получал свою долю от наших доходов, однако промотал все деньги и, похоже, заключил, будто мне досталось больше, чем следовало, и я сильно задолжал ему. Очевидно, он собирался прожить за мой счет остаток дней. Но это не входило в мои планы.
