Странно, но признание профессионального сообщества пришло к ним сравнительно недавно. Тейлоры, потомственные хирурги, передававшие знания от отца к сыну на протяжении почти двух столетий, всегда относились к Уоллам с большим пониманием и симпатией. То были люди широких взглядов, известные филантропы. А вот Китинг терпеть не мог Натаниела. Считал, наверное, что у него есть на это основания. В конце концов, досадно, наверное, пройти долгое и дорогостоящее обучение, а затем обнаружить, что львиная доля пациентов ходит к так называемому знахарю, у которого и диплома-то нет.
В довершение всех обид и унижений к доктору Китингу обращались в безнадежных случаях, чтобы он выписал свидетельство о смерти. Тем не менее работы хватило бы обоим – и врачу, и костоправу, – если бы только они могли прийти к согласию. Я не смею надеяться, что доктор Джек захочет переехать сюда, унаследовать дело семьи, выкупить долю оскорбленного Китинга и честь по чести объединить обе практики на традиционных началах… Могу я предложить вам сигару?
Добрый пастор вызвал слугу и попросил принести коробку с сигарами.
Литтлджон воспользовался паузой, чтобы перевести разговор в нужное русло.
– Я слышал, сэр, что одно время Угловой дом был чем-то вроде лечебницы.
– Да, инспектор, вплоть до недавнего времени. На самом деле дом уже не вмещал пациентов, и они начали селиться в деревне. Я часто заходил туда в те дни и однажды видел, как в малой гостиной прячется епископ. Да-да, это правда. Я хорошо его знал, но притворился, будто не заметил.
– Священник добродушно рассмеялся.
– Я подумал, мистер Торп, что мистер Уолл, возможно, узнал об одном из своих пациентов нечто сокровенное, и это впоследствии привело к известным нам трагическим событиям.
– Боюсь, мне нечего вам сообщить. Конечно, пациенты попадались разные, бывали среди них и странные, но я об этом ничего не знаю. Я часто заходил по вечерам в Угловой дом выкурить трубочку с Натаниелом и Мартином, а прежде того – и со старым Сэмом, но, разумеется, больных я почти не видел.
Нет, здесь я вам не сумею помочь.
– Должен признаться, сэр, вчера вечером я слушал пересуды в местном пабе. Упоминались имена мистера Уолла, мисс Бетти Кокейн и некоего мистера Райдера. Вы могли бы рассказать мне подробнее об их отношениях?
– Да, инспектор. Бетти Кокейн, молодая женщина двадцати восьми лет (я крестил ее, поэтому знаю точно), – приемная дочь мисс Мартлетт, ее тети, что умерла в прошлом году.
