Конечно, вы со своими современными методами разобрались бы во всем, но дело вел Пикерсгилл, а он не слишком умен. Слава богу, Пикерсгилл не привел на место убийства своего тестя, инспектора Энтуистла. Тот въедливый и зоркий, все подмечает. Мы зарыли тело Сайкса под старым кустом утесника, на глубине около ярда. С тех пор я наблюдала за этим кустом: сначала из Ботли-Холла, потом отсюда. Когда осенью он сбрасывал листву и цветы, я дрожала от страха: а что, если дождями размоет почву и моя тайна раскроется? Но наступала весна, куст снова покрывался зеленью и цветами, набрасывая покров на мертвеца.
Так прошло более двадцати лет. Я рада, что все закончилось. Я устала…
Литтлджон оказался в затруднении. Пожилая дама выглядела измученной, но, принимая во внимание ее возраст, было бы непростительно откладывать официальное оформление показаний до утра. Подобные заявления следовало немедленно изложить письменно и подписать.
– Если я коротко изложу все, что вы мне сейчас рассказали, вы подпишете показания сегодня же вечером, миссис Майлз? – спросил он осторожно.
– Да. Только сделайте это внизу, в столовой. Миссис Кейси найдет для вас ручку и бумагу. Я просто умираю от усталости. Полежу пока в постели, там все и подпишу. Имейте в виду: я надеюсь, что вы доставите мое заявление в дом Хейторнтуэйта. Бедному Буллеру, упокой Господь его душу, уже безразлично. Он так и не оправился после той ночи. Начал пить, чтобы все забыть, и выпивка свела его в могилу.
Престарелая дама вызвала звонком миссис Кейси и, когда грозная женщина появилась, приказала ей выдать инспектору все необходимое для письма.
Литтлджон последовал за экономкой вниз по темной лестнице, которая, казалось, вела в саму преисподнюю.
Оставшись одна, миссис Майлз поднялась с кресла и усталой шаткой походкой побрела в другой конец душной комнаты. Она улыбнулась фотографиям мужа и сыновей, задержалась перед картиной с изображением болот, которой так восторгался Литтлджон, потом вернулась к своему креслу, немного посидела и, наконец, приняла решение.
Миссис Майлз вынула из кармана ключ, отперла ящик стола, взяла карандаш, набросала короткую записку, сложила ее и подсунула под розовую тесемку перевязанной пачки бумаг с надписью «Завещание», хранившейся в том же ящике. Затем достала большую коробочку для пилюль с аптечным ярлыком и припиской, сделанной ее собственной рукой: «Капсулы для усыпления собак». Ох, старость, старость, подумалось ей.
