Посмотрев на хозяина растерянным взглядом, я прошептала:
– Гребаный ротвейлер. Он мне даже по ночам теперь будет сниться.
– Где ротвейлер?
– Да там, на улице…
– Если он на улице, чего ты его боишься?
– Не знаю, прямо наваждение какое-то. Меня вообще собаки не любят, а этот, если увидит, бросится сразу.
– Да я же говорил, он в дом вообще не заходит.
– Вы меня не обманываете? Просто мне показалось, что он только что гулял по коридору.
– Тебе показалось. Этого не может быть. Ты же сама говорила, что у тебя собакобоязнь.
Вот ты и потеряла рассудок.
– Скорее всего, так. – Я приоткрыла дверь и выглянула в щелку. Увидев, что коридор пуст, я улыбнулась и подмигнула Игорю Николаевичу:
– Проскочу от греха подальше!"
"Вернувшись на кухню, я поставила поднос в раковину с грязной посудой и, засучив рукава, принялась мыть тарелки. Повариха многозначительно поглядывала на меня, но я делала вид, что не замечаю этого, и напевала себе под нос какую-то незатейливую песенку о любви и думала о Викторе, пытаясь представить его на сцене.
Интересно, что он читал при поступлении в институт? Наверное, монолог Раскольникова из ""Преступления и наказания”. Очень ему подходит. И еще. Почему человек, окончивший театральный институт, подался в криминальные круги? Потому, что там больше платят? Я представила его бледное лицо, застывшие в глазах слезы – весь его жалкий облик и себя, сидящую на корточках рядом с ним. Мне стало жалко своих чувств, пережитых в ту незабываемую ночь. Думала я о Роберте. Мне всегда хотелось отнестись к нему как к брату, но я не могла.
Не могла оттого, что в нем текла кровь его отца.
Неожиданно на кухне появился хозяин. Повариха встала как вкопанная, боясь пошевелиться.
– Женя"", в коридоре никого нет, – со странной интонацией сказал он.
– Слава Богу, – с трудом выдохнула я.
– Я наказал охраннику не спускать Атоса с цепи.
– Спасибо огромное.
Немного помолчав, хозяин сказал уже более официально:
– Зайди в библиотеку и забери чашку из-под кофе. Она мне мешает.
– Да, конечно, – кивнула я и проводила удаляющегося хозяина испуганным взглядом.
Как только за ним закрылась дверь, я вытерла мокрые руки и глубоко вздохнула.
Повариха не могла прийти в себя:
– Господи, и откуда он взялся? Он сюда отродясь не заходил.
– Как, вообще не заходил?
– Ну, очень редко. В основном вечером, когда уже никого нет. То рюмку возьмет, то стакан. И странный он какой-то. Что ты успела с ним сделать?
– Ничего я не делала. Просто отнесла ему кофе.