Однако когда он положил свою левую руку ей на спину, Рейна почувствовала такую тяжесть, будто ее придавило каменной плитой, и поняла, что заблуждалась.
Когда он начал задирать ее рубашку, то иные мысли закружились в ее голове. Сначала он чуть прикоснулся к ее икре, а потом стал медленно поднимать рубашку, скользя своей нежной рукой по ее ноге. Он как будто ласкал ее, и от этого в теле Рейны рождались смутные ощущения блаженства. Ее тело не знало, чего все-таки ему ожидать: боли или удовольствия.
Рассудок ее также терзала неопределенность. Неужели это и было наказание?!
Когда наконец рубашка оказалась на талии, Рейна постаралась ваять себя в руки и зажмурила глаза. А личико ее покраснело, когда она поняла, что лежит перед ним с обнаженной попкой. Сердце Рейны едва не выпрыгивало из груди, однако Ранульф не торопился. И это ожидание было мучительно! Ожидание наказания — самое страшное наказание, и он прекрасно это знал.
Когда же он наконец шлепнул ее, то для Рейны наступило благословенное облегчение.
Однако оно не было полным. Ибо шлепок был столь обжигающим, что Рейна вскрикнула, а мышцы ее напряглись в ожидании следующего. Однако его не последовало, а вместо этого до Рейны донесся мягкий голос Ранульфа:
— Если тебе интересно, моя маленькая Рейна, то это было все наказание, которое ты сама заслужила сегодня утром. — Реакция ее была мгновенна, и каждый мускул облегченно расслабился. — Однако пока ты все еще лежишь в столь удобной позе, мне бы хотелось сделать кое-что еще.
— Глаза Рейны изумленно открылись, когда она почувствовала поцелуй там, где только что оставила красный след его ладонь. — И еще. — Рейна затаила дыхание в тот момент, как его пальцы без малейшего труда проникли внутрь ее тела. Его ненавязчивые ласки перед началом экзекуции уже подготовили ее тело к этим более невероятным ощущениям, и Рейна не могла более сопротивляться тому огню, что объял уже все ее тело. — Конечно же, я не забыл твоего предупреждения не дотрагиваться до тебя после наказания, ты говорила что-то о том, что никогда не простишь меня…
Трепеща от пожиравшего ее пламени, Рейна с трудом могла говорить:
— Возможно… я… немножко… поспешила…
— Или сейчас это просто не имеет значения? — То, что проделывали с ней его пальцы, заставило Рейну застонать.
— Не так ли?
— Да.
— Как видно. Красная Альма вновь оказалась права, — сказал он, удовлетворенно причмокнув.