Именно свой, чтобы не сталкиваться ни с кем и побыть одной. Вряд ли я сейчас выгляжу нормально и смогу сказать что-то вразумительное.
Пока еду прислоняюсь лбом к холодному стеклу, и просто смотрю в даль. Картинка сменяет одна другую, и я рада, что сказала маме, что ночую у подруги. Теперь не надо искать в себе силы, чтобы соврать.
Мне кажется, что я могу ездить так бесконечно, но внезапно водитель останавливается и я понимаю, что уже у своего дома.
Однако в моем состоянии сейчас абсолютно все мне кажется чужим.
Дом, квартира. Даже собственная комната.
Тогда какой тогда смысл во всем этом? Я не знаю как делать вид, что ничего не произошло и вести себя как раньше? Маме нельзя волноваться, а Ник наверняка выставит меня на посмешище, если увидит слабость.
Наверняка же сделает, ведь раньше он был именно таким.
Как продолжать учиться и ходить в универ? Как не реагировать, когда буду видеть его с другой, если одна только мысль уже причиняет боль.
Чем больше размышляю, тем все становится очевиднее.
У меня есть только один выход и нелепая парадоксальность вызывает усмешку.
Я смеюсь и останавливаюсь только тогда, когда мышцы лица сводит и не остается сил.
Не глядя на время тянусь за телефоном, пока не передумала.
— Алло, Александр? — это имя для меня теперь как ругательство. Хуже только Ник, — я согласна.
— А… это ты, — сонный голос из недовольного превращается в какой-то насмешливый, — чем обязан в такое время?
Как будто сам не догадывается. Судя по голосу понимает, что я ему скажу.
— Я согласна. — Не верю, что произношу это вслух.
— На что, Аня? — Он как будто специально это делает.
— Учиться заграницей и прекратить отношения с вашим сыном.
Последние слова даются мне особенно сложно. Не могу выдавить из себя его имя, как и не могу сказать, что фактически сам Ник только что все прекратил, а все, что могу я — это позорно сбежать от всего этого.
— Аня, у тебя что-то случилось? — в его голосе ни намека на беспокойство, но разве сказанная фраза его не подразумевает.
Я просто поражаюсь лицемерию Ахметовых, хотя думала, что больше просто невозможно.
Хочется сказать все, что я о нем думаю, но я себя сдерживаю. Враг в его лице мне ни к чему, тем более сейчас.
— Вы предложили мне сделку, но у меня тоже будет условие, — игнорирую его вопрос.
— Какое? — тон у мужика сразу же меняется.
— Вы и пальцем не тронете маму и малыша…
— Ну это само собой разумеется. Она моя жена и мой ребенок, — усмехается, а мне вот не так смешно.
