На море все было чудесно — купание по ночам, сладкое домашнее вино, еще более сладкие поцелуи. А в Москве немного смущал Сашин образ жизни — его страстью были карты и ипподром. Однажды он взял с собой Таню. С азартом рассказывал ей про лошадей. К нему подходили весьма странного вида люди. Было понятно, что он здесь человек свой. Тане было холодно и неинтересно. Хотелось поскорее домой. Сашу, похоже, она в тот день разочаровала. Но ее это не сильно огорчило.
Перед зимней сессией Таня забрала документы из института.
Родители ничего не знали. Как жить дальше, она не очень понимала, стала плохо спать по ночам. Особенно угнетало вранье и предстоящее объяснение с мамой, которой и так сейчас было несладко. От грустных мыслей немного отвлекал уже совсем не платонический роман с Сашей. Впрочем, Таня чувствовала, что их отношения изживают себя. Встречались скорее по инерции, бурных страстей не наблюдалось. Наверно, оно и к лучшему. Важнее было сейчас как-то упорядочить свою жизнь. Или, по крайней мере, попытаться в ней разобраться.
Верка
Верка умоляла Вовку пойти учиться, хотя бы в самый захудалый институт. Тот отвечал, что она дура и не понимает: в их семье профессоров отродясь не водилось. Вовка бравировал своим происхождением, тем, что он «от сохи»: отец — мастер на заводе, мать — санитарка в больнице, старший брат — водила. Плюс двойняшки, два пацана. Живут все в двух крошечных комнатах в бараке. Да еще престарелая бабуля, привезенная из деревни. Вовка работал грузчиком в магазине и усиленно занимался боксом, четыре раза в неделю — в секции.
Верка умоляла: «Ну хотя бы техникум!»
– Не подхожу по положению? — обижался он.
Подходил. Почти по всему подходил. Ну и что, что не профессорский сынок? Зато щедрый, добрый и надежный. И еще… Еще нежный и сильный. Такой, что сердце заходится, даже от одних воспоминаний.
– Каким местом думаешь? — спрашивала Лялька.
Верка вздыхала и загадочно улыбалась. У нее была своя тайна, подруг она считала детским садом и соплячками.
А она, Верка, была женщиной. Короче, все — дураки. Никто ее не поймет. А все потому, что никто подобного не испытал.
Гарри жил своей жизнью. Теперь его любовницей была балерина из Большого, чуть старше Верки. Существовали они с дочерью почти автономно — Гарри был уже спокоен: Верка выросла, учится в университете, потом ее ждет адвокатура, брак с приличным человеком, разумеется, из их круга — уж он посодействует, не сомневайтесь.
