Как тяжело ей дается докторская. Что домашний быт для нее ужасен и неподъемен. Что отцу она, естественно, — а как могло быть иначе? — хотела только добра, и странно, что мама этого не понимает. Она плакала о том, что не сложилась ее женская судьба. Неужели она не заслужила хотя бы понимания и поддержки у самого близкого человека? Обе рыдали, перекрикивали друг друга, но в конце концов помирились. Сели на диван и обнялись.
На следующий день все встало на свои места. Мама ходила по магазинам, готовила еду, убирала в квартире, подавала Зое ужин и гладила ее блузки.
По выходным вдвоем ходили в парк. Сидели на лавочке и ели мороженое, беседовали о жизни. Вечером, когда Зоя работала, мать приносила ей чай с лимоном, а потом тихо, вползвука, чтобы не мешать дочери, смотрела телевизор. И ругала себя: ну как она могла обвинить дочь, порядочного и честного человека? Совсем из ума выжила.
Шура
У Шуры настала райская жизнь. С тетей Тоней отношения были чудесные. Вместе работали, вместе пили чай и говорили о жизни.
Несчастный несчастного поймет всегда. У одной — горе горьше горького, у другой не меньше. Работу свою Шура полюбила. Зимой, конечно, холодновато на морозе, а вот весной и летом!.. Тетя Тоня не жадничала — все деньги делились пополам, по-честному. Больше всего Шура любила красить оградки и сажать цветы. У нее появились любимые могилки, у некоторых она прибиралась даже без всякой оплаты — просто было жалко, что могилки брошенные и неухоженные. Например, у мальчика Вити Кондакова, умершего в шесть лет.
На потускневшей фотографии — смешной вихрастый мальчуган с улыбкой во весь щербатый рот. Шура посадила у Витюши желтые настурции и бархатцы.
Или у бабушки Кобзевой. Могилка совсем заброшена. Видно, что много лет никто не ходит. А лицо у бабушки светлое, как у святой.
Или Мариша Орлянская, девятнадцати лет. Памятник хороший, крепкий. Дорогой. А не ходит никто. Потому что рядом с Маришей лежат ее мать и отец, умершие друг за другом в течение года после смерти дочери.
Тетя Тоня Шуру не осуждала и говорила, что ее труды праведные, и водила ее в церковь, где они ставили свечки всем за упокой.
Появились деньги, да такие приличные! Шура покупала сладости и возила огромные пакеты в интернат. Врачам и воспитателям каждую неделю торт, нянечкам шоколадки.
Забирать Петрушу каждую неделю не получалось — в выходные самая работа. Стали выходить с тетей Тоней по очереди — неделю она в субботу и в воскресенье, неделю Шура.
