Она взяла сына и переехала к мужу, в коммуналку. Он был удивлен и, как показалось ей, немного растерян. А может быть — расстроен? Конечно, стало тяжелее — и прибраться, и приготовить, и постирать, и достать хоть какие-нибудь продукты, отстояв пару часов в очереди с ребенком на руках. И еще — совсем не было денег. В баночку из-под майонеза собирали мелочь. Она удивлялась — ведь раньше муж не брезговал никаким приработком, а сейчас, когда она, почему-то сильно смущаясь, говорила ему, что не на что купить хлеба и молока, он впадал почти в ярость.
Тогда он был студент, а сейчас — актер столичного театра.
Таня усмехалась:
– Ну да, ты человек важный. Извини, что я с тобой на «ты».
Зарплата в театре была восемьдесят рублей. Муж не отказывал себе в недешевых сигаретах «ВТ», любил выпить кофе с коллегами в театральном буфете, покупал у фарцовщиков рубашки и джинсы. Говорил, что ему надо «выглядеть».
Да, правда. Она все понимала. Или — очень хотела понять. Но принять не могла. Как ни старалась.
К Ляльке на свадьбу идти было не в чем.
Из одежды — пара выношенных джинсов, годных только для прогулки с ребенком, и пара старых свитерков. Про обувь и говорить нечего — старые, разношенные кроссовки. Надела мамин костюм. Осталась недовольна, ну да что поделаешь. Выбора нет. Муж на свадьбу не пошел — репетиция. Таня почему-то не расстроилась.
Лялька
В загсе прошло все удачно, хотя психовали все. Потом поехали к Этьену. Его домработница напекла целую кучу блинов. На столе стояли двухкилограммовая банка черной зернистой икры, водка «Абсолют» и шампанское «Вдова Клико» из «Березки».
"
"Таня смотрела на счастливую Ляльку, и на душе теплело. Было шумно, весело и вкусно. Близкие и родные люди из Товарищеского, пара французов — коллег Этьена. Один из них пригласил Таню танцевать, на плохом русском что-то шептал в ухо, но было шумно, и она ничего не расслышала. Впрочем, какая разница! Она уже смотрела на часы и нервничала — торопилась к Кирюшке.
Вышли с Лялькой на балкон. Обнялись. Вспомнили Верку. Таня сказала:
– Теперь и ты уедешь.
Совсем скоро. Ни тебя, ни Верки. И останусь я совсем одна.
– Ты не одна, — тихо сказала Лялька. — У тебя Кирюшка, муж. Семья.
– Ну, семья — это слишком громко сказано, — грустно усмехнулась Таня.
– Любишь его? — спросила Лялька.
Таня кивнула.
– А что толку? Ни надежи, ни опоры. Все — я одна.
– А мы с тобой такие, — улыбнулась Лялька. — Всегда будем главными. Всегда будем принимать решения. Всегда будем за все отвечать. За все и за всех.
