Забираем Геннадия и вперед!
Вылезли из салона, подхватили переноску, потопали к крыльцу.
Двери дома распахнулись, нам навстречу вышла бабушка. На бабуле новое платье, темно синее в мелкий цветочек, косынка на голове белоснежная. Следом за бабушкой выкатилась Изольда Сидоровна, за Изольдой, зять Толя с увесистым мешком на плече.
— Красавицы мои, приехали! — всплеснула руками бабушка!
— Радость то какая, у вас, тетя Василиса! Внучки прибыли! Пока не забыла: тетей Василисой, какой-то парень нездешний интересовался.
В сельпо заходил, спрашивал. — растянув губы в улыбке, застрекотала Изольда попутно нас с Наташкой, цепким взглядом осматривая.
Мы с сестрой переглянулись.
— Что за парень? Маленький, толстенький, лысый, потный? — спросила сестра.
— Не: выше среднего роста, взлохмаченный, катался по селу на крутой тачке. — встрял зять Толя.
— А- аа. — На пару с сестрой, облегченно вздохнули.
Что за парень не знаем, но точно не тот, от кого из Москвы дали деру.
Я смотрю, вы с котом своим не расстаетесь! Когда уже с женихами вас в гости дождемся? — с ноткой язвительности затягивает Изольда.
— Меня никогда. Я примкнула к феминисткам.- флегматично изрекаю, обняв переноску с Геннадием.
У бабушки с лица сползает улыбка.
— Изольда. Свеклу взяли, езжайте покуда. Я тут… разберусь.
Дурь кое-кому хворостиной выбью! Я те покажу хвеменистку, Линка! У нас в роду, колчаковец был, махновец был, коммунист был! Но, непотребством, никто не позволял себе заниматься! Примкнула, она! Как примкнула, так и отомкнешь! Толерастов в роду не будет!
4
Хворостиной, нам с Наташкой от бабушки прилетало.
Не сильно. Исключительно за дело. В детстве.
Теперь мне под тридцать, а на до мной нависла ощутимая угроза, получить не за что. Бабушка вон, головой вертит в поисках подходящего для воспитательного процесса предмета. Даже на старом деревянном весле, к бревенчатой стене дома приставленном взгляд задержала.
Откуда тут весло взялось? Зачем оно?
— Ба. Что это за весло? Надо его утилизировать, чтоб не мешалось!
— Ты мне зубы не заговаривай, Линка! Весло ей помешало! Не тобой поставлено, не тобой возьмется! Хвеменистка, прости Господи! С ума спятили от своих тырнетов!
— Городские.
У них мода такая. Выделываться из себя, да с котами возиться. — ехидно заметила Изольда, до сих околачивающаяся поблизости, забираться в Жигули четвертой модели, не спешившая.
Зять Кузявин, впрочем, тоже не особо торопился занимать место в автомобиле.
