– Да, – кивает, оставшись в одних черных боксерах, – снимай, – голос низкий, с нотками приказа.
Намек на бельевую съемку сыграл со мной злую шутку, Марк решил воспользоваться предложением. Мое время оплачено до двенадцати ночи, так что распоряжаться им он может спокойно.
Марк проводит ладонью по забитой груди. У него огромный феникс, сделанный в геометрии. Куча беспорядочных линий, оплетающих руки и плечи. Все вместе смотрится впечатляюще.
Я бы назвала тату вкусными. На любом фото будут смотреть шикарно. И хочется прикоснуться.
– Потрогаешь? – спрашивает с вызовом.
Его ладонь спускается к животу, немного оттягивает резинку боксеров. В глазах ни намека на стеснение.
Прячусь за своей камерой, меняя настройки. Потом хожу между световыми приборами, перемещаю их, корректирую мощности. Нам нужен контраст, агрессия, резкость, чтобы фотографии отражали внутреннее настроение человека в кадре.
– Нужно кое-что добавить, – выуживаю из сумки небольшой пузырек с маслом для тела. У Марка очень красивый рельеф, его надо обязательно подчеркнуть.
Неуверенно замираю перед тем, как прикоснуться к его обнаженной груди в первый раз, сглатываю.
До моей щеки долетает его горячее дыхание:
– В чем дело, Виктория? Струсила?
– Глупости.
«Соберись, Виктория, ты профессионал,» – говорю себе. Решительно провожу ладонью по упругой горячей коже, под которой чувствуются литые мышцы. Очередная съемка, как и всегда. Снимала я мужчин в трусах, ничего особенного… Кроме раздевающего наглого взгляда и стояка.
Обычным моим моделям до эротики на площадке дела нет.
Да и, кроме нас двоих, в помещении еще целая толпа народа – визажисты, стилисты, менеджеры, помощники по свету. Черт!!! И почему Надя не смогла сегодня? Помогла бы со светом, а заодно и избавила от двусмысленной ситуации.
Скрупулезно растираю масло по телу Марка, воздух заполняет аромат сладкого миндаля. Уделяю внимание рукам, животу, спине. Приходится присесть и натереть ноги, а то на фотографиях будет выглядеть странно – половина тела блестит, половина нет.
Хорошо, что умник не додумался снять трусы. Хотя нет, хозяйство я бы ему не натирала.
Да зачем я вообще этим занимаюсь? Это дело визажиста… которого сегодня на площадке тоже нет.
– У тебя нежные руки, – раздается сверху. Инстинктивно поднимаю глаза на звук. Первое, что попадает в поле моего зрения – выпирающий стояк. По телу бежит удушливая волна жара, и я еле вдыхаю. Затем вижу лицо Марка – полуоткрытые пухлые губы, напряженные крылья носа, расширенные зрачки.
