И эти глаза смотрели на него с необъяснимой серьезностью. Разве мог малыш знать, насколько важен был этот момент?
— Он знает, — сказала Дева-Летописеца. — Этот малыш, у него древняя душа.
Роф поднял голову. И вот она — сияние света в форме женщины, парящей по другую сторону стола, над обюссоновским ковром.
— Он будет хорошим правителем, — сказала она. — Он будет жить долго и успешно, сохранит и преумножит твое наследие. И да, он найдет свою любовь. Будь уверен.
Роф уставился на своего сына. Слезы в глазах его жутко бесили.
Он знал, что зрение вернулось ненадолго, и не хотел тратить ни секунды на размытую картинку.
— Вы вручили мне великолепный дар этой ночью, — сказал он на Древнем Языке.
— Ты долго и упорно шел к победе. Ты заслужил это. Отныне береги себя, Роф, сын Рофа, отец Рофа.
Роф поднял голову.
— Я все еще должен Вам услугу. Помните?
Несмотря на то, что Дева-Летописеца была лишь источником света, он мог поклясться, что она ему улыбалась.
— О, я не забыла. И в свое время ты вернешь свой долг, не сомневайся.
Ну а сюда идет твоя шеллан. Я дам тебе минуту с ней, а потом…
— Я знаю. Берегите себя, Аналисс.
— И ты, мой добрый друг.
Как только Дева-Летописеца исчезла, в дверях кабинета появилась Бет.
— Роф, ты…
Она замолчала, когда он обратил на нее сфокусированный взгляд. И накрыла рот рукой.
— Роф? — тревожно спросила Бэт.
— Ты такая красивая.
Когда она бросилась к нему, он запомнил для себя ее распущенные темные волосы и сияющую кожу, ее глаза и тело, ее… всю.
Его глаза изголодались по тому, что они сейчас видели, и когда Бэт приблизилась, он взял ее за руку и притянул к себе на колени. Затем он посмотрел на Джорджа.
— И тебе тоже привет, хороший мальчик.
Роф погладил идеально квадратную голову золотого ретривера. Затем снова посмотрел на своего сына и шеллан.
— Как это произошло? — выдавила Бэт, коснувшись его бровей.
— Это подарок от старого друга. — Он погладил ее волосы. Ее лицо. — И это продлится недолго.
— Дева-Летописеца была здесь? — потрясенно произнесла она.
— Как оказалось, она всегда с нами.
Роф поцеловал свою шеллан. Поцеловал своего сына. Поцеловал свою собаку.
Затем, бросив последний взгляд на всех троих, он закрыл глаза. Для него было важно контролировать потерю зрения. Если бы пришлось наблюдать, как его семья исчезает, он бы запаниковал. Но сделать это самому менее травматично.
— Глаза Рофа-младшего теперь зеленые, — раскаиваясь, призналась Бет. — Они изменились довольно давно.
