Но, учитывая, что он даже не отвечал на ее сообщения, все это казалось весьма эфемерным.
Наверное, их отношения были невозможными с самого начала.
— Давайте решать проблемы по мере их поступления, — сказала Джейн. — Мы не знаем, что произойдет с твоим переходом.
Джо подумала о Сине.
— Я просто не хочу потерять свою семью, — прошептала она, — Не успев обрести ее.
Она не сразу осознала, что повисла длинная пауза. И когда поняла, то нахмурилась.
— Что-то еще? — требовательно спросила Джо. — Есть что-то еще, не так ли?
Когда снова воцарилась тишина, Джейн и Мэнни посмотрели друг на друга — словно они мысленно играли в камень, бумагу, ножницы, решая, кто расскажет следующую новость.
Глава 54
Когда Бутча привезли на стоянку учебного центра, он решил, что в целом у него все хорошо. Не «охрененно» и «супер-пупер», конечно. Но лучше, чем «более или менее», и даже немного лучше, чем «просто хорошо».
По крайней мере, таково было его мироощущение до тех пор, пока он не попытался выбраться с пассажирского сиденья гребаного «R8».
Куин, который всегда был властным говнюком и сейчас чувствовал себя в долгу после того, как Бутч сделал то, что должен был, чтобы защитить парня от Омеги, не отпустил его одного из леса в учебный центр.
И да, пофиг, ведь Брату пришлось на себе тащить его из Гробницы.
Но блин. У него реально возникли проблемы с передвижением на своих двоих после того, как он выполнил свой долг с лессерами. Ви, конечно, позаботился о нем. И у него. Все. Будет. В порядке.
Куин заглушил двигатель и оглянулся.
— Помочь выйти…
— О Боже, — пробормотал Буч, — я же не инвалид. Вернее, не беспомощный. Пофиг.
С этими словами он распахнул дверь как крутой мэн и выставил ногу в ботинке на цементный пол и…
Вывалился из машины как пьяный, приземлившись прямо на лицо.
И лежа в раскорячку, вытянув руки и ноги под странными углами, один ботинок все еще остался в гребаном «R8», он вспомнил сцену с «Ламборгини Кунтач» в «Волке с Уолл-стрит».
#справилсяизящно.
Топот, с которым Куин суетливо оббежал передний бампер — как вишенка на торте, и покрытые сталью носки его ботинок, оказавшиеся на уровне его глаз — такой себе вид.
— Я сам, — прохрипел Бутч, отрывая щеку от холодного цемента. — Мне все равно нужно было побриться.
К несчастью, тот жалкий вид, с которым поднял свое тело в вертикальное положение, окончательно унизил свое эго. Он, однако, сумел встать сам… и когда подъехал фургон, он стряхивал пыль с куртки.
Вонь сопровождала его по всей парковке.
