Так было всегда… и, кроме того, я не могу существовать без тебя. И ты не можешь существовать без меня.
Это не так. Так гласит Пророчество.
Нет, поправил ее Омега. В той строфе говорится, что есть тот, кто увидит мой конец. В формулировке отсутствует упоминание о тебе, но это не значит, что тебя это не коснется. Признай сама: сейчас ты побуждаешь меня прекратить наше противостояние скорее для того, чтобы защитить себя, а не из какой-то родственной любви ко мне.
Нет, я бы так не сказала.
Тогда ты лжешь. В тебе есть я, как во мне есть ты.
Сестра, ты можешь быть коварной, как и я. Что подводит меня к цели нашей встречи. Голос Омеги изменился, упав на октаву. Я ожидал, что ты останешься в стороне от конфликта. По нашему соглашению.
О чем ты сейчас говоришь, Брат? Я и так в стороне."
"Ты, безусловно, не безучастна. Или ты думаешь, что я не знаю о вашем маленьком разговоре с Разрушителем в церкви этим вечером?
Дева почувствовала, как в ней закипает гнев. Мне разрешено взаимодействовать с моими творениями.
Тебе не позволено влиять на них, если это влияет на наше противостояние. Состязание должно быть честным — ты сама заявила об этом давно, когда настаивала на том, чтобы мы четко определили наши роли и обязанности. И этим вечером ты предупредила Разрушителя о том, чтобы он забрал твоего кровного сына с поля боя. Несправедливо, Сестра.
Дева Летописеца намеренно прикрывала свои мысли. Ты знаешь, что я отошла в сторону?
Отошла в сторону каким образом?
Я оставила свою роль присматривающего за своими творениями другому.
Разве ты этого не знал?
Учитывая последовавшую долгую паузу, было очевидно, что Омега был не в курсе.
Я так и сделала, Брат мой. Я покинула свое Святилище. Передала свои полномочия другому, я ушла.
Капюшон двинулся, будто Омега отпрянул. Но зачем?
Миллиарды лет я считала, что моя сила в моем творении. Но не в поддержке силы этого творения. Она подумала о своих сыне и дочери. Акт рождения смертных — многих из них — не то же самое, что воспитание.
Однако узнаешь это, лишь когда становится слишком поздно. Когда уже причинен непоправимый ущерб, о котором впоследствии сожалеешь.
Сказать правду вслух было облегчением, но она остановила себя. Ее Брату едва ли можно доверять, а она, вероятно, уже рассказала ему слишком много.
Тем временем, Омега склонил голову и проплыл мимо балюстрады, глядя на лестницу, на то, что было внизу. Когда он вернулся к ней, она приготовилась к какому-то заявлению.
