— Я, конечно, еще не пережил превращение, но у меня ловкие руки, и я умнее тебя. Ты без меня не выживешь.
— Я уже многое пережил, тебе это известно, — ответил Син. — Не пропаду.
— Тогда разреши отправиться с тобой. Мне тоже нужно бежать отсюда.
— Потому что успел обчистить всех в деревне и каждый житель в курсе о твоих наклонностях?
Последовала пауза.
— Да. Поэтому. Как думаешь, где я взял этих скакунов?"
"— У помещика?
— Да. Он плохо о них заботился. Им будет лучше с нами. — Когда одна из лошадей топнула копытом в согласии, Бальтазар протянул Сину подводя.
— Так что скажешь, кузен?
Син не ответил. Но взял предложенное.
Он оседлал коня, Бальтазар сделал то же самое. От хижины поднимался дым, и лошади дергались, слыша потрескивание огня. Вскоре пламя охватит крышу, и оранжевые языки выберутся из пещеры, устремляясь к небесам.
Он превратил ужасный отчий дом в погребальный костер для мамэн, и почему-то это казалось уместным.
— Ты не попрощаешься с той женщиной перед своим отъездом? — спросил кузен, прежде чем они пустились вскачь.
Он вспомнил, как она бежала по лугу со своим братом перед тем, как произошли трагичные события, ее смех подобно дымке поднимался к звездам.
— Мы с ней квиты, — сказал он. — Лучше оставить все как есть.
Пришпорив коня, он понимал, что любит ее. И это самая главная причина, почему он не отправился к землям ее отца. Истинная причина, по которой он покидал деревню.
Когда ты заботиться о ком-то, то желаешь ему самого лучшего. Отсутствием примера отец научил его этому уроку.
Поэтому самое благое, что он мог сделать сейчас для этой женщины, — оставить ее в покое.
И никогда более не омрачать порог ее дома своей тенью.
Глава 30
Мистер Ф. сидел в автобусе, поглядывая в мутное окно, его и других четырех пассажиров, направляющихся в пригород, укачивала тряска мягкой подвески. Шел дождь, мягкие капли падали с серо-голубого неба, хреновая аэродинамика общественного транспорта заставляла их оседать на рекламе адвокатской конторы, вода стекала по стеклу ручьями.
На своей остановке он встал и протопал по коридору между сиденьями. На него никто не обращал внимания. Другие пассажиры сидели, уткнувшись в свои телефоны, — и не потому что с кем-то разговаривали: они низко опустили головы, не сводя глаз с экранов, что погружали их в виртуальный мир, который был невероятно важен и, тем не менее, состоял из воздуха.
Выходя из автобуса, он завидовал этой надуманной срочности, с которой они утонули в океане бесполезной информации.
