Но Син устроил свой огромный накаченный торс на ее коленях, словно согнулся под весом бремени, что был вынужден нести.
Скользнув рукой по жестким контурам его бицепса, она ощутила дрожь в его теле и увидела, как он закрыл глаза, опуская густые ресницы.
— Ты вымотался, — прошептала Джо.
— Словами не выразить как. От такой усталости не восстановишься никогда.
Ее сердце тянулось к нему. Поэтому она знала, что он чувствовал.
— Можешь остаться на ночь у меня, если хочешь.
***
Син наблюдал, как его женщина медленно выводит круги на его руке.
Своим прикосновением она успокаивала все его тело, и он с благодарностью принял дарованный ею покой. Но он знал, что это ненадолго. Рано или поздно, уж точно — перед рассветом, ему придется покинуть Джо… и он уже скучал по ней, даже лежа на ее коленях.
Спустя какое-то время он повернулся на спину и посмотрел на девушку. Когда ее взгляд зацепился за его губы, Син знал, о чем она думала, и не потому, что она сфокусировалась на его рте. Ее запах изменился, и с каждым вдохом он возбуждался сам, его тело мгновенно ответило на ее призыв, член затвердел в штанах, кровь ускорилась в венах.
Бурлила.
— Ты позволишь доставить тебе удовольствие? — спросил он низким голосом.
Джо широко распахнула глаза, но Син не прикоснулся к ней. Он хотел, чтобы она сама решила. Сама его выбрала.
Хотя, разве может идти речь о свободном выборе, если Джо не знает, что он такое?
Но время вскоре исправит этот недочет, сказала ему совесть, когда он вместе с воздухом втянул в себя ее аромат.
Вскоре они станут принадлежать к одному виду, когда она пройдет превращение.
А после этого? Что ж, будет заблуждением считать, что их ждет совместное будущее. Ни одна женщина не останется надолго рядом с таким как он.
Но у них было это мгновение, здесь и сейчас.
— Как насчет обоюдного удовольствия? — прошептала Джо.
Протянув руку, Син коснулся ее длинных рыжих волос, скользнул мозолистыми, грубыми пальцами по локонам, что были мягче воды, красивее лунного света, дороже золота и драгоценных камней.
Вскинув голову, он прижался к ее рту, лаская ее губы. Он не торопился, но не потому, что не испытывал отчаянного желания. Он до смерти хотел ее, а они еще даже не начали. Но правда в том, что он не знал, что делать со своим ртом, руками, телом. Он был с женщинами до этого, в те ночи, когда он изучал глубины своей импотенции, пытался найти выход из трясины… прежде чем осознал, что проблема не в женщинах, а в нем самом.
