Его пальцы скользят от кисти к локтю, потом к плечу, запуская волны мурашек, разбегающихся по всему телу, а потом замирают на плече."
"— Не слушай этого идиота, — Роувард ловит мой взгляд через зеркало, и я оказываюсь загипнотизирована синевой его глаз. — Не слушай никого, кто говорит, что ты нехороша. У тебя прекрасная аккуратная грудь, тонкая, практически идеальная талия… А его наряды не могут исправить ничего. Только испортить то, чем одарила природа.
Он касается тыльной стороной ладони моей щеки, проводит по губам, а потом так же неожиданно для меня, как появился, уходит за ширму.
— Мы берем все, — доносится до меня голос дракона. — Со старым платьем делайте что хотите, а ниру сейчас одеть так, чтобы она не замерзла на улице. Остальное отправьте в мой дом. А еще вон то платье…
— Но, ваше величие, оно…
— Подумайте, Хильда, хотите ли вы со мной спорить? — в голосе Роуварда насмешка граничит с угрозой. И я бы очень не хотела знать, что он сделает Хильде, если она не согласится.
Меня одевают быстро. В теплое платье из мягкой шерстяной ткани глубокого ультрамаринового оттенка. Белый кружевной воротничок красиво оттеняет шею, а манжеты украшены такими же тонкими кружевами. По низу подола идет широкая полоса кружева, которая изящно колышется при ходьбе.
В качестве обуви мне дают теплые сапожки с мягким мехом внутри. Они достаточно высокие, чтобы защитить от снега, но при этом удивительно легкие. Шнуровка позволяет идеально подогнать их по ноге.
В конце на плечи накидывают плащ из плотного темно-серого сукна. Он подбит мехом серебристого оттенка, а капюшон отделан более длинным ворсом того же меха. Застежки серебряные, с затейливым узором.
Я смотрю на себя в зеркало с ощущением, что меня сводили к модному стилисту, который из юной затюканной девочки смог сделать молодую леди из обеспеченной семьи.
Как-то неожиданно на контрасте вспоминается муж, который вечно бухтел, что я перестала за собой следить и одеваюсь, как тетя Марфа с завода.
Я старалась как могла, но он всегда был на первом месте. И сплошные упреки… Теперь-то я понимаю почему. С аспиранткой просто было веселее.
И на фоне этих воспоминаний в голове звучит низкий, обволакивающий голос Роуварда: “Не слушай никого, кто говорит, что ты нехороша”. А еще его взгляд, который заставил внутри меня что-то сжаться, затрепетать… Каждая женщина должна хоть раз в жизни почувствовать такой взгляд на себе.
