Роувард Даррел
В этом доме… Нет, пожалуй, в этом городе врут все. В глаза улыбаются, заискивают, а на самом деле ненавидят и боятся. Почему из всех возможных городков мне пришлось приехать именно в этот рассадник драконобоязни?
Усмехаюсь себе сам: да как раз именно поэтому. Ниточки культа “Драконье сердце” уходят сюда, а значит, мне не стоит расслабляться ни на секунду. Потому в доме и оставил самое малое количество слуг.
Горничная — такая простушка, что все ее эмоции как на ладони и без дара. Кухарка… Пожалуй, единственная женщина в городе, которая улыбается.
Не растягивает губы, показывая, как “рада” видеть, а именно улыбается. С огоньком в глазах. Но на пару моих вопросов она ответила весьма уклончиво.
А вот Клотильда… Врет в глаза. Причем по таким поводам, которые… Мне непонятны. Был бы у меня мой Дар, мне бы не приходилось считывать ее взгляд, мелкие движения, пытаться понять скрытые причины поступков. Весьма странных поступков.
— Надеюсь, вас устраивают условия пребывания в нашем городе? — выводит меня из раздумий мэр, пока мы трясемся в карете по ухабистой дороге в гору.
Похоже, в городе совсем недавно была оттепель, а теперь грянули морозы, разбитая грязь замерзла, как была. И теперь нас трясет, как будто мэр специально выбрал путь похуже, чтобы мне не хотелось возвращаться.
Честно говоря, будь у меня крылья, я бы уже давно плюнул и долетел сам до мануфактуры, но теперь приходится притворяться, что я просто выше того, чтобы показывать своего дракона всем и каждому.
— Вполне, — отвечаю я.
— Но свечи у вас просто отвратительные.
— Увы, должен с вами согласиться, ваше величие, — активно кивает мэр, так что его второй подбородок активно трясется. — А как вам ночное дополнение досуга?
Я поднимаю на Гриндорка тяжелый взгляд.
— Вы правда думаете, что я буду с вами это обсуждать?
Кажется, я даже зарычал, потому что мэр нервно сглатывает и вжимается в спинку сидения. Он уже жалеет, что задал мне этот вопрос. А лучше бы жалел, что заставил девчонку пережить эти унижения и… вообще подослал ко мне.
— Не-ет, конечно… Конечно, вы вольны делать с Марикой что угодно… — его фантазия заходит явно дальше того, что я уже с ней делал. И… планирую делать.
Она самая сложная из всех обитателей дома. Что-то в ней есть такое, что заставляет меня злиться, когда она просто поднимает на меня свой взгляд, в котором плещется глубинный страх. Тот, что долго взращивался, подпитываясь новыми и новыми ужасами о драконах.
Все в ней кажется неправильным.
