Теперь в моей маленькой лавке всегда есть товар, а еще я смогла добиться того, чтобы к празднику в каждом, даже самом бедном, доме были свечи, ведь это было важно жителям.
Спасенные с мануфактуры люди, многие спустя долгое время, воссоединились со своими семьями, некоторых вообще считали погибшими. Мы видели эти моменты встреч, наполненные слезами радости, объятиями и надеждой. Я тоже не смогла сдержаться и плакала, гляда на них. Просто незабываемое чувство.
На фоне всех этих событий сам праздник прошел без широких гуляний и представлений на площади — было слишком неспокойно и непонятно.
Зато я не раз слышала на улицах разговоры о том, что “дракон подарил им самый искренний праздник середины зимы за много лет”.
Ведь изначально этот праздник считался семейным. Мы тоже провели уютный вечер в нашем доме. Только Фларен покинул нас почти сразу после той ночи, потому что сказал, что для нас небезопасно его соседство.
Даже несмотря на то, что нам хотелось его уговорить остаться, никто не стал этого делать: в первую очередь из-за уважения к нему.
Хотя я точно решила, что обязательно загляну к нему в гости, и не один раз.
Рина так переживала за Фридера, что когда он появился на пороге раненый, но живой, она не отходила от него ни на шаг. И, кажется, между ними наконец-то проясняются отношения, потому что утром после праздника они вышли из комнаты… ну очень довольные.
Больше всех пострадали дети из приюта. Многие были напуганы, никому не верили, и пару раз даже воспитатели пресекали серьезные планы побега.
Детям хорошо промыли голову историями о “жестоких” драконах и кошмарах, которые те творили.
С ними предстояло еще много работы. Многих воспитанников я помнила благодаря воспоминаниям Марики, и они мне были вовсе не безразличны.
Я с Руди на плече ходила в приют читать драконьи сказки из той самой книги, которая выдала Варду правду обо мне. Те, что помладше слушали раскрыв рот, те, что постарше — тщательно скрывали интерес.
Но это читалось в их глазах.
Так что все было возможно. Особенно после того, как были проведены серьезные беседы со всеми воспитателями, а на своих должностях остались лишь те, кто действительно любит работу с детьми. Независимо от, так сказать “политики партии”.
Главного политика этого заговора, то есть мэра, судили. В принципе тут можно было бы ставить точку, поскольку его ждали пожизненные работы на рудниках Скольахии.
