Закусываю губу, стараясь не дать волю слезам, которые горьким колючим комом застряли в горле, жгут глаза и размывают все передо мной. Меня начинает бить мелкая дрожь. Надо бы извиниться, что-то сказать, но все, что у меня получается — вырваться и кинуться к лестнице, чтобы потом подняться, добежать до комнаты, закрыться там и рыдать. Рыдать, пока не устану и не забудусь в бессознательной темноте.
— Марика, — раздается властный оклик за моей спиной.
Не собираюсь останавливаться, но разве меня кто-то спрашивает? Вард буквально в пару шагов нагоняет меня, ловит, разворачивает и, оперевшись руками по обе стороны от моей головы, нависает надо мной.
Дышать невозможно. Каждый вздох рискует стать всхлипом. Пальцы холодеют, и, кажется, я почти обжигаюсь, когда пытаюсь оттолкнуть Варда, чтобы сбежать.
— Стой же ты, — тихо, но уверенно рычит он. — Марика. Не отпущу, пока мы не поговорим, пока тебе не станет легче.
— Мне не станет легче, — все же всхлипываю я сиплым шепотом, — не станет!
Слова застревают в горле. Они будто в ловушке, так же как я сейчас, им нет выхода.
Я пытаюсь вдохнуть, но получается плохо. Грудь словно сдавило огромными канатами. Но пытаться сдвинуть даже уставшего и измотанного Варда — хуже, чем двигать стену.
— Я думала, ты погиб! — вырывается у меня. — Думала, я больше никогда тебя не увижу больше! А я... я стояла и смотрела, как ты падаешь, и ничего не могла сделать! Совершенно беспомощная и бесполезная!
Он сверлит меня своим пронзительным взглядом, меня окутывает запахом соленой воды и терпкостью дуба.
Слезы, наконец, прорываются и текут по щекам горячими дорожками. Я всхлипываю, пытаясь говорить сквозь рыдания:
— Я испугалась, — слова срываются с губ вместе с криком. — Испугалась! За тебя испугалась! За себя испугалась… что потеряю тебя. Понимаешь? Нет! Ты не понимаешь!
На меня волнами накатывают страх, облегчение, злость, стыд, а потом снова страх… И все по кругу… И это все смешивается в один огромный ком, который готов раздавить меня.
Предпринимаю очередную попытку сбежать, но меня снова останавливают.
Вард горячими пальцами касается моей щеки, аккуратно вытирая слезы. От этого прикосновения я вздрагиваю всем телом, словно меня пронзает электричеством, а потом замираю.
Моего виска касается дыхание Варда, а его голос, хриплый, низкий, но окутывающий своей мягкостью раздается у самого уха.
— Я здесь, Марика, рядом, — произносит он. — Я знаю, что ты испугалась. Я знаю, что ты злишься и в большей степени на себя. Но я тут. Я жив.
