Да и Праматерь бы с ней, если бы… Если бы я не заметил, что если так дальше пойдет, то огромная каменная глыба упадет на берег, туда, где зрители, где среди толпы стоит Марика с Риной и Фридером. Но и попутно те, кто радуется своему “преимуществу” перед драконом, тоже будут снесены.
Раздумывать долго времени не было, поэтому я, наплевав на свой первоначальный план, делаю рывок вперед. Тело двигается на автомате. Так же как было, когда я ринулся уничтожать капище орков.
Интересная параллель. Тогда это закончилось потерей дракона.
А теперь…
Теперь я срываюсь вместе с каменной глыбой вниз. Удивительно, проходят считаные мгновения, а я успеваю осознать, что в этот раз шансов выжить нет. Ни единого. Потому что тогда меня защитил Ригель, а теперь я один на один с валуном и ледяной водой.
И о чем я в этот момент думаю? О короле и его задании? О мануфактуре и идиоте-мэре? О том, что Дар эмпата навсегда потерян?
Нет.
Я думаю о Марике. О том, что мне безумно жаль с ней расставаться, потому что только с ней я чувствую себя живым.
Сердце в ужасе сжимается от того, что она останется один на один с этим миром, будет беззащитна. А я так до конца и не успел осознать всех тех чувств, что испытываю к ней.
Да, я недостоин ее, драконицы, потому что моего дракона нет. Но я готов был бы защищать, беречь ее до тех пор, пока она не нашла бы своего истинного.
“Группируйся, идиот!” — слышу я оглушающий ор в голове и мгновенно следую команде.
Практически перед самым столкновением с поверхностью воды, я ощущаю, как меня окутывает невидимый, но очень прочный кокон, поэтому я погружаюсь мягко и даже немного в стороне от валуна.
Не пришибло.
“Ригель?”"
"Почти сразу после погружения, прозрачная защита исчезает, и я познаю всю прелесть купания в ледяной воде. Точнее, теперь гарантированно знаю, что ничего прелестного в этом нет. Задерживаю дыхание и в два мощных гребка практически на пределе моих возможностей, оказываюсь на поверхности.
Взобраться на мокрые, да еще и покрытые ледяной коркой камни у берега оказывается сложно.
Пару раз я срываюсь, и приходится начинать все сначала.
Когда я в итоге оказываюсь на берегу, ко мне уже бегут люди. Но я нахожу в толпе главного для себя человека — Марику. И в ее глазах ужас и облегчение одновременно. Я это не вижу, скорее, чувствую, хотя и не должен. Так же как не должен был слышать Ригеля и вообще спастись при этом падении.
Ее быстро закрывают от моего взгляда местный лекарь и те, что соревновались со мной.
