— Ну… учитывая, что обо мне он тоже не писал, то…
— То Вард просто-напросто скрытный чешуйчатый, — фыркает гостья. — Ну что, покажешь мне, где я могу устроиться? Конечно, от ванны я бы тоже не отказалась, но напрягать тебя еще и этим я точно не буду.
Благодаря тому, что Улька пару раз упоминала, где у нас лежит чистое белье, я нахожу простыни и наволочки. Рина решает выбрать комнату рядом с комнатой Варда, чуть дальше по коридору.
В два подсвечника вставляем свечи, чтобы было лучше видно, пока перестилаем.
— Давай я тебе помогу, — говорит Рина, стягивая с кровати тяжелое покрывало.
— Не надо, — пытаюсь остановить ее я.
Неудобно мне. Мало того, гостья, так еще и герцогиня ведь. Не по статусу ей возиться с простынями, а я тут, вроде как, прислуга.
— Только вот не надо там в головке своей додумывать ничего, — она как будто читает мои мысли. Точно родственница Роуварда. — Я никогда не была аристократической неженкой, да и вообще очень долго прожила очень просто, зарабатывая на жизнь трудом.
Я удивляюсь, но не расспрашиваю. Захочет — сама расскажет. Но мне очень нравится ее живость и неуемная энергия, которая как будто вот-вот снесет.
— А ты?..
— А я… Меня подарили Роуварду, — говорю это, и как будто уже и не так страшно.
Мы как раз расстилаем простыню, и Рина от неожиданности сильно дергает угол на себя, вырывая ткань у меня из рук.
— Что значит, подарили?
— Ну… в дар. Чтобы задобрить, наверное. Чтобы нескучно было ночами. Чтобы… Ну мало ли применений подарков можно придумать, — пожимаю плечами и подтягиваю непослушный угол на себя, заправляя под перину.
— Вот только не говори, что Вард воспользовался и даже не подумал освободить, — Рина повторяет мое действие и берет одну из подушек.
— Нет-нет… Он меня не тронул, — говорю я. И фактически даже не вру: то, что было не в счет. — А отпустить не может. Из-за дарственной метки.
— Вот они с… — девушка сдерживается, сцепив зубы. — Их самих бы прижечь этой печатью покрепче. А Вард что?
— Он делает все, чтобы я не чувствовала себя вещью.
— Мне кажется… — она начинает что-то говорить, потом замолкает и отмахивается. — Впрочем, ладно.
Мы какое-то время молчим, заканчивая застилать постель. Потом желаем друг другу добрых снов, и я ухожу в свою комнату. События и впечатления прошедшего дня крутятся в голове.
Кручусь с боку на бок, но сон не идет, а эмоции продолжают бурлить. Решаю, что лучшее снотворное — это книга с легендами.
