Марта приходит вскоре после ухода дракона. Я предупреждаю ее, что часть сала забрала и уже… использовала. Кухарка хоть и удивляется, но отмахивается, мол, потом расскажешь, главное, на обед приходи.
А вот Улька перехватывает меня и отпускать не собирается. В глазах — ожидание и надежда. Она ждет, что я решу ее проблемы и спасу сестру. И как ни странно, я прекрасно понимаю ее чувства. Не через свой опыт, конечно, а через память и ощущения, доставшиеся мне от Марики.
— Пока не могу сказать ничего четкого, — качаю головой.
— Но пока Клотильда не видит, идем в мастерскую, покажу, что и как.
Да и сама посмотрю. Утром вылетела из мастерской, даже не глянула, как идет процесс остывания, если все хорошо, то я просто ускорю немного, и можно будет переходить к выплавке свечей. А дальше… Дальше уже как повезет.
Улька с детским любопытством стоит за спиной и рассматривает, как я обхватываю котелок руками и чуть-чуть воздействую на содержимое магией. Медленно, не торопясь. Светлый сгусток становится больше, окончательно отделяясь от жидкости внизу.
— И это… воск? — с восторженным придыханием произносит Улька.
— Не совсем, — отвечаю, отделяя стеарин и перенося его в отдельный котелок. — Но функции те же.
— Если этому учат в приюте, то вы оттуда все должны быть богачами, — горничная не смотрит на меня, сконцентрировав внимание только на белом комке.
— Н-нет, — хмурюсь, потому что надо найти оправдание, откуда я это знаю. — Я нашла в библиотеке книгу по алхимии, там и прочитала.
Ульке все равно. Для нее это сродни волшебству и магии. Впрочем, многие химические реакции на нее похожи, когда-то именно это и привлекло меня.
— Ты сможешь сделать свечи? Настоящие?
— Да. Но не раньше, чем завтра, — закидываю пару дров в очаг, чтобы разогреть его для топления стеарина. — И еще надо будет проверить, как гореть свечи будут.
Но, кажется, горничная меня не слышит.
— Чем я могу помочь? — она с воодушевлением распахивает глаза. — Убраться здесь? Купить тебе чего-то?
Улька не отстанет, я ее знаю, поэтому впихиваю ей в руки бутыль, в которую собрала весь “запах” от топления сала, и прошу вынести на улицу подальше и открыть пробку.
Дома не откроешь.
Она кивает, как китайский болванчик, и уходит, оставляя меня в тишине, наедине с фитилями и формами.
Не проходит и пяти минут, как горничная влетает обратно с ошалелым взглядом, как будто случилось что-то непоправимое:
— Марика! Клотильда! — с трудом выдавливает из себя Улька.
