Что за глупые правила?
Восемьдесят процентов были ослепительно яркими бледнокожими блондинками. Будто сама «белая» империя на пару с «белой» императрицей как-то влияли на ещё не рожденных детей, осветляя тех ещё с утроба. Пятнадцать были смуглыми шатенками наподобие Сафиры. В основном, все кареглазые и кудрявые, как большинство земных латинок. Пять процентов — очаровательно рыжие «родственники» Сильвии с бледно-розовой кожей, россыпью очаровательных веснушек и копной ярких солнечных волос.
Среди толпы мне удалось разглядеть парочку темноволосых, но не было ни одной, как я — с угольными прядями, прозрачно серыми глазами и почти болезненно бледной кожей.
И я отчаянно молилась, чтобы дело было в том, что они просто не пришли. Это далеко не тот мир, где приятно быть уникальной.
Ещё и это чёртово платье… Элеонора будто специально всё подстроила. Темнее бледно-голубого платья Сафиры больше не было. Не считая меня, конечно. Все до тошноты яркие и девственно светлые.
Мужчины, даже те, что прибыли со своими дамами, не могли сдержаться, чтобы хотя бы мельком не взглянуть на иномирскую диковинку.
За что, разумеется, получали смачные оплеухи. Одинокие же почти вешались мне на шею, не позволяя себе лишнего, но вторгаясь в личное пространство так навязчиво, что внимание ощущалось физически.
Сафа, как и обещала, следовала за мной по пятам, а её мужья тащились вслед грозными сторожевыми псами. Но отгородить от меня наглых прилипал не могли — не имели права, пока те не снизойдут до прикосновений.
За это их могли даже хорошенько отпинать. И настолько сильно некоторые особенно мерзкие личности меня довели, что я даже мечтала о том, чтобы они перешли границу — настолько мне не терпелось посмотреть на свершенное над нахалами правосудие.
У бала был лишь один единственный плюс — перестала жалеть ксавийских мужчин. Уж не знаю, как история докатилась до матриархата, но многие засранцы этого заслужили. И, вероятно, именно такие личности и стали причинами становления женщин как «высших».
Слишком сильно этой частью населения управляли низменные инстинкты и желания.
Если женщины были гордыми, высокомерными и хладнокровными, то мужчины походили на животных — жадные, дикие и до тошноты навязчивые. Праздник превратился в чёртову выставку, где каждый разглядывал друг друга как товар. И обе стороны одинаково хотели удовлетворить свою похоть. Материально у всех всего хватало.
Дамы скользили цепкими изучающими взглядами по прибывшим воинам.
