За воротами Чёрного замка на солнце блестела знакомая белоснежная карета, а рядом с ней в ряд выстроились не больше десятка воинов.
Странно, что-то маловато в этот раз. Торопилась? Или, быть может, сама не ожидала, что заедет сюда?
— Я ненадолго. Было по пути, — угадала направление моих мыслей императрица.
— Так как же я должна к вам относиться? — напомнила, заинтересованно склоняя голову.
— Как хотите, — небрежно пожала плечами она. — Но без опасения. Меня нечего бояться. Со мной нужно говорить. В целом, как и с любым разумным существом.
— Элеонора внезапно нахмурилась и принялась задумчиво вертеть в руках бокал. — Мира… Бывшая жена Таслана… У меня ведь тоже были близкие люди. Вы абсолютно разные, но своей независимостью и непосредственностью вызываете у меня воспоминания о наших с ней беседах. Замечательные завораживающие качества, — грустно хмыкнула блондинка. — Не обижайтесь за мной чрезмерный интерес. Мне просто… иногда тоже бывает одиноко.
От шока я не удержалась и приоткрыла рот. Вот чего я не ожидала, так это… банальной искренности.
Хотя, если откинуть эмоции и думать здраво, — она ведь тоже человек. Какая разница, что у неё за титул? Все мы слабы перед чувствами.
— У меня нет цели вам мешать или, тем более, портить жизнь. Я жестока лишь когда это на самом деле требуется.
— А те нищие женщины из таких отдаленных городков, как Мигдар? Столько жаждущих ласки мужчин, а вы так небрежно разбрасываетесь слабым полом.
Чувствуя, что сейчас это уместно, я решила пойти по краю.
— Я императрица, Каролина.
— Она впилась в меня серьёзным твердым взглядом. — Моё упущение, что я так их разбаловала, но когда женщины позволяют себе слишком много — они получают за это наказание. Зазнаваясь, ксавийки часто теряют чувство собственного самосохранения. Мне неприятно это делать, но спускать с рук моё принижение я не могу. Что я за правительница тогда? Я всего лишь хотела красивую жизнь для нас, женщин. Вы не можете меня за это винить.
Не могу. На самом деле не могу. В какой-то степени её можно понять.
— А дети вам чем не удружили?"
"— Да я им ничего и не делаю, — искренне удивилась Элеонора. — Разумеется, мальчикам с детства указывают на их место. Взрослого мужчину сложно перевоспитать, они должны уважать и поклоняться женщинам с малку. Что же тут такого?
Ну, для устава Ксавии, конечно, ничего такого.
— Матерям плевать на детей, если те не девочки. Это неправильно. Все заслуживают любви, — хмурясь, возмутилась я.
— Я не могу заставить их полюбить.
