Но я не рассчитала, что может объявиться кто-то имеющий на них больше прав, чем я. Всё же расположение императрицы больше мне насолило, чем помогло.
Проклятая власть.
Наблюдая в окно своей спальни за тем, как заходит солнце, вздрогнула, когда дверь позади внезапно распахнулась.
— Кара? Нам пора ехать, — тихо проговорил Сайгон.
Его мягкий глубокий голос болезненно полоснул по оголенным нервам.
Коротко взглянув на него через плечо, как можно более спокойно ответила:
— Конечно. Хорошей вам дороги.
Что бы там ни было, я всё ещё за них волновалась.
Краем глаза заметила, как ледяной покосился на двух остальных мужей позади него. Они неловко потоптались на месте и шумно выдохнули.
— Кара, мне больно видеть тебя такой. Если мы можем что-то сделать… — с горечью прохрипел Таслан.
— Не можете, Тас, — выдохнула я и, обернувшись, мягко улыбнулась. — Это лишь мои иномирские заморочки. Мне жаль, что это коснулось и вас. Скоро всё пройдет, обещаю. Идите, не хватало ещё опоздать к императрице.
Мужчины благоразумно убежденными не выглядели.
Больше всего сейчас они хотели закрыть эту чертову дверь с этой стороны и остаться здесь, со мной, — это желание горело в их виноватых глазах. Но ни у кого из нас в этот раз выбора не было.
Они не могли изменить правила своего мира, а я не могла изменить себе. На том и застряли.
— Наша магия отталкивает столичных. Думаю, мы сможет ускорить процесс, — заверил Рагнар, напряженно шутливо хмыкнув.
Шутка своей цели не достигла. Обстановка не разрядилась. После моего кивка мужчина, мгновение, поколебавшись, тихо заперли дверь и ушли.
А я вдруг остро почувствовала себя такой одинокой, как никогда.
Какой-то Стокгольмский Синдром, честное слово. Без них я чувствовала себя в этом мире неполноценной.
Я совершила ошибку. Нельзя было так сильно привязываться к мужчинам в мире, где никто и ничто никогда до конца не будет мне принадлежать.
Спустя пятнадцать минут громко скрипнула огромная входная дверь замка. Послышалась возня и громкий топот далеко не одних пар ног.
Лестница на второй этаж жалобно застонала."
"Тут нарисовалась проблема, которая бесила меня не меньше, но, к счастью, зависела от моего желания много больше.
Мужчины Элеоноры.
Чего меня точно не вынудят сделать, так это лечь под того, кого я не хочу. Тут императрице нечем крыть. Я не ксавиец — меня не накажут за отказ женщине в День Единения. Кого могут наказать, так это их, если коснутся меня без разрешения. Элеонора не сможет пойти против своих же правил.
