Он что-то надумал, очевидно, опять перекрутив всё так, что, как всегда, получился сам для себя виноватым.
Вздыхая, покосилась на дверь в кухню и откинулась на спинку стула. Вряд ли слуги войдут сюда во время трапезы хозяев. Они скорее откусят себе ноги. Это правило неизменно в каждом доме.
«Уронила» на грудь всё тот же розовый кисловатый крем и, сощурив глаза, уставилась на мрачно опустившего голову мужа.
— Как только ты закончишь меня вымывать. Я очень испачкалась… — томно протянула, с наигранной досадой поджимая губы.
— Что ты имеешь в… — непонимающе поднимая взгляд, Рагнар осекся и округлил глаза.
Вилка со звоном упала в тарелку, отчего он, вздрогнув, запоздало попытался её перехватить, но, в результате, лишь влез пальцами в красный соус и приглушенно выругался. Дыхание мужчины снова ускорилось, зрачки запульсировали в такт сердцебиению. Маленькие едва заметные вихри тьмы медленно поползли вдоль сильного массивного тела. Он выглядел растерянным, диким, возбужденным… Такая сладкая смесь.
Чувствуя какой-то хищный азарт, со звоном отодвинула обеими руками посуду в сторону и преклонилась через весь стол.
Мне пришлось на него лечь, чтобы дотянуться до графа и схватить того за ладонь. В его едва заметных чёрных зрачках взорвалась самая настоящая тьма, когда я, мягко притягивая руку ближе, облизала его указательный и средний пальцы.
— Ты тоже испачкался… — томно пробормотала и плотно обхватила кожу губами.
Наши взгляды встретились и, вместе с сумасшедшей вспышкой возбуждения, я почувствовала, как ощутимо в пространстве между нами что-то взорвалось.
Будто столкнулись две машины, забитые по самый потолок бомбами.
Издавая низкий хриплый стон, Рагнар вырвал ладонь и, подхватив меня за талию, резко перевернул. Я тихо ахнула, когда холодное дерево стола внезапно соприкоснулось с обнаженными лопатками. Мужчина снова меня уложил, распластав перед собой с раздвинутыми ногами. Только в этот раз он не торопился.
Медленно проводя от лодыжек к бедрам грубыми шероховатыми подушечками пальцев, он задирал платье всё выше, сворачивая его у меня под грудью.
Чувствуя, как кожа покрывается мурашками, я наблюдала за каждым его действием из-под полуприкрытых век. Грудь налилась истомой, соски затвердели, внизу живота вспыхнул сладкий обжигающий огонь. Я снова плавилась, изнывая в резком и всепоглощающем желании почувствовать его в себе. Граф всего лишь прикоснулся к моим ногам, а в моей голове уже не было ни единой связной мысли.
Что ж, 1:1.
