А вот повелительница восточных пределов, где бы они, эти пределы, ни находились, царственно воздела длань — именно так, а не ""подняла руку"", — что-то колданула, и над головой цейлина вспыхнула и погасла маленькая огненная змейка. Магия, чтоб ее. Вероятно, теперь тем, кто в теме, понятно, что Ориэль почетный член рода нагов.
Судя по взгляду Феликса, рассматривающего нечто невидимое мне над головой нашего лекаря, я угадала.
Спустя пару минут я провожала взглядом удаляющегося вверх по лестнице филиура, галантно подставившего пушистый локоть нагайне.
А та величаво, с грацией и осанкой истинной королевы, ползла рядом со своим сопровождающим. Рядом в полном ступоре сидел прямо на полу Ориэль и держал в ручках-лапках кинжал.
А я с тяжким вздохом облокотилась о сиденье дивана, вытянула ноги, скрестила их в щиколотках и попросила люстру:
— Можно горячего какао с взбитыми сливками и пирожное? Ориэль, тебе чего?
— А? Что? — захлопал он глазами. Увидел появившийся рядом со мной поднос и произнес: — Мне то же самое, пожалуйста.
Пили какао и ели пирожные в мирном молчании. Когда вернулся Феликс, мы помахали ему и жестом пригласили. Филиур потоптался на месте, после чего присоединился, заказав свои любимые харапульки.
Я вздохнула:
— Сочувствую я ей. Нагайну ведь явно предал кто-то из своих и близких. Вероятнее всего, мужчина, которому она доверяла.
— Ты думаешь так почему?
— Не знаю даже, Феликс. Женская чуйка, наверное. Взгляд у нее… Примерно такой был у моей университетской подруги. Ее любимый мужчина предал и очень некрасиво подставил на деньги, а она узнала внезапно и совсем не готова была к такому.
Вот так смотрят, когда настолько больно, что даже плакать не можешь.
Ни один из моих коллег не нашелся, что сказать. Самцы столь дивных и разных народов переглянулись и продолжили ночную трапезу.
Допив и доев, я и Ориэль отправились досыпать, а Феликс остался на посту.
Проснулась я поздно. Полежала, вспоминая события минувшей ночи, и отправилась в душ. Пора начинать рабочий день.
В холле обнаружился Ориэль, который, заложив ручки за спину, ходил и рассматривал мебель, светильники, столик и обшивку стен.
— Нравится тебе здесь? — спросила я, спустившись.
— Да, Агата. Красивое место. Необычно, но красиво. У нас и у хасинов все совсем не так.
— Хасины — это?..
— Четырехрукие.
— И как же у вас и у них? — полюбопытствовала, усаживаясь в кресло.
— У нас все компактно, нам не нужно ничего лишнего. Наша жизнь проходит в служении долгу. Мы излечиваем.
